Как действовать, если по жалобам соседей приходят из соц защиты?

Шесть тактических приемов, которые помогут победить в битве с соседями

Как действовать, если по жалобам соседей приходят из соц защиты?

Согласно статье 30 Жилищного кодекса, жители многоквартирного дома должны содержать в чистоте его общее имущество, а в соответствии с “Правилами пользования жилыми помещениями” они обязаны соблюдать права соседей, санитарно-гигиенические и экологические нормы и правила, объясняет эксперт. Если и это не помогло, придется обратиться в прокуратуру.

Битва за гигиену

Настоящей бедой для жильцов дома могут стать рьяные любители домашних животных. Особенно тяжело в данном случае “бороться” со старенькими бабушками, которые подчас заводят в маленькой квартире по 15 питомцев.

Сразу нужно оговориться, что законодательно не установлено ограничение по максимальному количеству животных, которых можно содержать в жилом помещении, предупреждает Сухов.

Поэтому претензии в основном возникают из-за неприятного запаха, постоянной грязи в подъезде, шумного лаянья и мяуканья.


Как избавиться от неприятных запахов в квартире >>>

В первую очередь необходимо обратиться с жалобой в жилищно-эксплуатационную организацию по месту жительства, в управляющую компанию, ТСЖ, жилищную инспекцию, инструктирует адвокат. Именно эти организации должны следить за тем, как выполняются правила по содержанию домашних животных.

Не лишним будет обратиться и к участковому для проведения проверки и составления протокола, добавляет Сухов. По закону, владельцы животных обязаны соблюдать правила общежития в местах общего пользования, добавляет Литинецкая.

Кроме того она замечает, что запрещается держать кошек и собак на балконах, лоджиях и чердаках, а также выгуливать собак без намордников на территории детских и спортивных площадок.


Битва с автолюбителями

Соседские распри могут выходить за границы дома и переноситься во двор. Особые претензии предъявляются к автовладельцам, которые любят помыть автомобиль или же поковыряться в нем прямо под окнами дома или же “картинно погазовать”, хвастаясь перед друзьями мощью двигателя.

Эксперты в один голос заявляют, что мойка, ремонт автомобилей, слив масел, бензина, а также стоянка автомобиля с включенным двигателем запрещены законом. За подобные правонарушения автовладельцу грозит административное наказание в виде штрафа от одной до пяти тысяч рублей.

Чтобы привлечь такого автовладельца к ответственности, Зятнин рекомендует сделать фото- или видеозапись нарушения, вызвать наряд полиции для составления протокола о совершении административного правонарушения. 

Как благоустроить двор многоэтажки. Фотолента >>>


Битва за парковку
Настоящим яблоком раздора соседей уже не одного подъезда, но и всего дома и даже соседних домов, является битва за парковочное место. Многие люди захватывают место под свой автомобиль, огораживая его цепью.

Другие же могут испортить автомобиль соседа, который занял их место. И то, и другое незаконно.   По закону, если место не куплено и не арендовано, то им может пользоваться любой автолюбитель, подчеркивает Ламин.

Огораживание же земельных участков попадает под статью 7.

1 Кодекса РФ об административных правонарушениях “Незаконное занятие земельного участка”, напоминает Литинецкая.

Поэтому, если соседи огородили себе столбиками место для парковки, смело можно фотографировать номера припаркованной на данном участке машины, а далее подать жалобу в префектуру округа или управу района с указанием контактных данных. К заявлению следует приложить фотографии.

“Вашему заявлению обязаны присвоить порядковый номер и передать на рассмотрение в государственное казенное учреждение инженерных служб района, которое отвечает за содержание дворовых территорий”, — поясняет собеседница агентства.

Кроме того, можно также обратиться в УВД района, написать заявление в экологическую полицию. В данном случае автовладельцу-нарушителю грозит штраф в размере от пяти до десяти минимальных размеров оплаты труда (МРОТ).

Битва за территорию

Случается и так, что соседи захватывают часть подъездной территории, например, огораживают часть лестничной клетки под велосипед или коляску, а то и вовсе перекрывают пространство под лестницей или какие-то ниши в подъезде.

А иные собственники просто решают, что в общем подъездом коридоре у них будет кладовая, куда можно будет выносить весь крупногабаритный хлам и даже хранить скутер. В этой ситуации помочь может только общее собрание жильцов дома.

Дело в том, что все имущество многоквартирного дома находится в совместной собственности его владельцев, поясняет Сухов. Без согласия других жителей, принятого на общем собрании, осуществлять какие-либо действия по распоряжению общим имуществом неправомерно, добавляет адвокат.

А любителям скутеров и мотоциклов можно отдельно объяснить, что хранение скутера на лестничной площадке нарушает правила пожарной безопасности, за несоблюдение которых на виновника может быть наложено серьезное административное наказание, указывает эксперт. 

Источник: https://realty.ria.ru/20130719/400925682.html

Вам кажется, что соседи мучают детей. Что делать? | Милосердие.ru

Как действовать, если по жалобам соседей приходят из соц защиты?

Можно пожаловаться в соцсетях. Так сделала петербурженка Мария Д. На своей личной странице она описала жуткую историю, как соседи ее свекрови мучают своих детей на протяжении уже полутора лет.

По свидетельству соседей, за стенкой постоянно плачет, кричит и бьется в истерике маленький мальчик примерно трех лет.

Соседи уверены, что мальчик постоянно находится в одном месте комнаты, из которой его никогда не выпускают. Взрослые этой семьи – мама и две ее мужей, бывший и нынешний, – часто ругаются между собой и даже дерутся.

К ним время от времени приходят взрослые люди по ночам, а вот докторов никто из соседей не видел.

Соседям кажется, что мальчик серьезно болен, но им никто не занимается. Более того, они считают, что родители привязывают его вместе с кроваткой к батарее. Живет в квартире и девочка постарше, но дети очень редко выходят на прогулку, если выходят вообще.

Родственники Марии Д. вызывали полицию, обращались в опеку (правда, не того района, который был нужен, и до конца дело не довели), но результата нет. Какой же нужен результат? Помочь детям, которые явно, по мнению соседей, мучаются.

В опеке того района, где живет семья, из-за которой плачут и не могут спать ночами соседи, нам пояснили, что о ней знают, периодически навещают. Более того, детей в квартире четверо – действительно, от двух мужей, бывшего и нынешнего. Но мужчины работают, никто не ведет загульный образ жизни.

«Да, мама там не очень здоровый человек с тяжелым прошлым, выглядит изможденно, – рассказали нам. – В квартире очень скученно – много взрослых и детей, но семья ждет расселения. Вероятно, у них и какие-то скандалы бывают. Но дети ухожены, веселы, накормлены. Да, у них бедно, но всегда чисто. Мы считаем, что это не та семья, откуда нужно изымать детей».

В опеке нам пообещали, что навестят семью, о которой беспокоятся соседи, в ближайшие несколько дней, выяснят, почему соседи семьи не могут спокойно спать.

Эта история заставила нас задаться вопросом: а каковы должны быть действия постороннего человека, переживающего за чужих детей, чтобы они были результативны? Мы попросили сотрудников органов опеки и попечительства ответить на самые типичные вопросы, связанные с этим.

Всегда ли сразу нужно обращаться в органы опеки?

Если прямой угрозы жизни ребенка вы не наблюдаете – никто не держит его за ноги вниз головой в распахнутом окне (в подобном случае лучше сразу звонить в полицию), или вы сомневаетесь, есть ли эта угроза, то лучше всего сначала постараться выяснить самостоятельно, что происходит у соседей и надо ли бить тревогу.

Если же после выяснения вы все еще не уверены в безопасности ребенка, и вы считаете, что его родители исполняют свои обязанности ненадлежащим образом (не кормят ребенка, бьют его, кричат на него, не выводят гулять, не убирают в квартире и т.д.), то можно написать заявление в органы опеки и попечительства по месту жительства ребенка.

Заявление можно не только отправить бумажным письмом или принести его в опеку, но можно даже отправить по электронной почте – сейчас все адреса и телефоны можно легко найти в интернете.

Когда опека идет проверять семью?

Кадр из фильма «Кошмар за стеной» (2011). Фото с сайта vokrug.tv

Опека обязана проверять все заявления, в которых содержится информация о том, что ребенок остался без попечения родителей или находится в условиях, представляющих угрозу его жизни и здоровью. Причем проверка проводится в трехдневный срок (по ст. 122 Семейного кодекса РФ).

Сотрудники опеки свидетельствуют, что часто факты, изложенные в заявлениях от граждан, не подтверждаются, являются недостоверными. Соседи ссорятся или не могут найти общий язык, и в этом случае заявление в опеку – способ каким-то образом осложнить оппоненту жизнь.

Проверяют ли органы опеки анонимные обращения?

Проверяют, однако лучше, чтобы заявление было подписано. Так представителям опеки проще мотивировать свой визит в семью.

Никакой ответственности, если его сведения не подтвердятся, заявитель нести не будет. Однако семья, в которую пришли с проверкой, может подать на заявителя в суд за клевету.

Всегда ли забирают ребенка, если информация в заявлении подтвердится?

ria.ru

Нет, отнюдь. Ребенка изымают из семьи только в том случае, если есть явная угроза его жизни и здоровью, то есть что-то, видимое невооруженным глазом: явное жестокое обращение (ребенок сидит на цепи или живет с собаками, например), синяки и раны на теле ребенка, антисанитария, отсутствие еды, пьяные родители.

По словам сотрудников опеки, с кризисной семьей начинается долгая работа – детей никогда не забирают сразу, если есть уверенность в том, что родители смогут исправить ситуацию – бросят пить, найдут работу, приведут в порядок квартиру, обратятся за помощью в органы социальной защиты.

Семья в социально опасном положении (таковой ее признает комиссия по делам несовершеннолетних) не должна оставаться одна. Ее обязательно будут курировать или специалисты опеки, или сотрудники социально-реабилитационного центра и т.д.

Что делать, если о по-настоящему кризисной семье оповещены органы опеки, но вам по-прежнему кажется, что ситуация не меняется?

Алена Синкевич, координатор проекта «Близкие люди» БФ «Волонтеры в помощь детям-сиротам», полагает, что в таком случае именно сами соседи могут стать для такой семьи опорой.

– Важно обращаться к профессионалам, когда здравого смысла не хватает, когда ситуация кажется дикой. Но часто решиться на это трудно, потому что грань между стукачеством и активной гражданской позицией – очень тонкая. Всегда есть страх: а что, если после моего заявления в полицию или в опеку все эти инстанции в жизни семьи наломают дров?

Страшно стать стукачом, но без гражданской позиции нельзя построить гражданское общество. Гражданская позиция проявляется в том, что нам не наплевать, когда бьют ребенка за стеной. Но часто это не является критерием неблагополучности. Конечно, можно пожаловаться сразу в опеку и ждать, пока детей заберут из семьи. Но какой вариант можно предложить им, кроме сиротского учреждения?

И я бы начала с соседской помощи семье, которая, как вам кажется, в помощи нуждается.

Соседи, которые переживают за детей, именно те люди, которые могут предложить погулять с детьми, позаниматься с ними, присмотреть за ними и т.д. Именно соседи, кроме сотрудников полиции и опеки, – те люди, которых кризисная семья сможет впустить.

Чтобы семья впустила соседей, нужно сперва предложить что-то соблазнительное. В критических ситуациях не работает принцип «дать удочку, а не рыбу». Ресурс у семьи низкий и надо начинать с «рыбы»: дать поесть, поспать, обогреть, предложить другие базовые вещи. А дальше уже думать про «удочку».

Так соседи смогут узнать реальное положение вещей и построить маршруты поддержки с помощью профессионалов (сотрудников органов опеки, сотрудников специальных НКО).

Важно не корить людей, не рассказывать, насколько они неправы, а предложить пойти с детьми погулять или принести продуктов. У всех кризисных семей есть море критиков и очень мало помощников.

Это называется «поддержка общины». Община может быть географическая (соседи), социальная (дворники микрорайона), религиозная (прихожане храма).

Важно, чтобы община захотела помочь и оказать поддержку. Надо, чтобы кто-то вменяемый сумел правильно обратиться за помощью. Важно, чтобы собирали не деньги – они не помогут, а просили помочь семье услугами.

Источник: https://www.miloserdie.ru/article/vam-kazhetsya-chto-sosedi-muchayut-detej-chto-delat/

Как найти управу на неадекватного соседа и доказать, что вы сами не такой

Как действовать, если по жалобам соседей приходят из соц защиты?
https://www.znak.com/2019-03-17/kak_nayti_upravu_na_neadekvatnogo_soseda_i_dokazat_chto_vy_sam_ne_takoy

2019.03.17

Дарья Шелехова / Znak.com

Не каждый житель многоквартирного дома может сказать, что ему повезло с соседями. И весьма часто соседство становится полем острых конфликтов, переходящих в затяжные позиционные войны.

Как быть, если беспокойные соседи достали настолько, что впору ставить вопрос ребром: либо мы, либо они? И что делать, если вам самим совершенно незаслуженно не дают прохода и постоянно на вас куда-то жалуются? Мы поговорили со специалистами, которым есть что посоветовать в подобных ситуациях.

Попробуйте договориться

Как ни крути, это первое действие, которое вам стоит предпринять. С соседями придется долгое время жить рядом, а значит, лучше попытаться с ними найти общий язык, а не враждовать, убежден руководитель «Центра урегулирования социальных конфликтов» Олег Иванов. В качестве посредника он советует пригласить, например, председателя совета многоквартирного дома.

Если это не фикция, а реально действующий орган, то председатель, скорее всего, сам заинтересован в том, чтобы в доме все было тихо и мирно. Еще больше этого хотят другие соседи, которые могут пострадать, а то и уже страдают от вашего конфликта с квартирой через стенку или, скажем, этажом выше.

Их тоже можно использовать в качестве переговорщиков между вами и вашими оппонентами. 

Первое, что должен сделать посредник или группа посредников, это помочь прояснить причины недовольства. Возможно, согласившиеся вам помочь люди знают чуть больше, чем вы и ваш сосед, и уже на этом этапе выяснится, например, что вас совершенно напрасно обвинили в нарушении тишины. Потому что на самом деле тишину нарушал кто-то другой. 

В любом случае для предметности разговора попытайтесь составить список взаимных претензий и вместе подумать над тем, чтобы эти претензии снять.

Директор юридической службы «Единый центр защиты» Константин Бобров советует делать это не в полумраке подъезда, а в более комфортной и располагающей к примирению обстановке. Сядьте напротив друг друга и поговорите за условной «рюмкой чая».

Возможно, в качестве «нейтральной территории» ваш посредник предложит вам свою кухню. А может, вам самому имеет смысл выказать жест доброй воли и пустить своего обидчика к себе. 

Олег Иванов считает, что подключить посредников не поздно и тогда, когда конфликт успел зайти далеко. Важно учесть, что туго затянутый узел распутать сложнее, а значит, и заниматься этим лучше доверить более опытному переговорщику.

Возможно, стоит обратиться к профессиональному медиатору, благо такие услуги сегодня становятся доступны и за пределами МКАД.

Но, конечно, для этого обе стороны должны, во-первых, признать, что сами не в состоянии разрешить противоречия, а во-вторых, действительно хотеть это сделать.

Если соседи допекли шумом, подумайте, не легче ли вам ускорить ремонт и вложиться в хорошую звукоизоляцию?Charles

Источник: https://www.znak.com/2019-03-17/kak_nayti_upravu_na_neadekvatnogo_soseda_i_dokazat_chto_vy_sam_ne_takoy

На что имеют право сотрудники опеки? Из-за чего они могут забрать детей? Отвечает президент благотворительного фонда «Волонтеры в помощь детям-сиротам» Елена Альшанская

Как действовать, если по жалобам соседей приходят из соц защиты?

Многие родители подвержены фобии, связанной с органами опеки: придут люди, увидят, что на полу грязно, найдут синяк у ребенка и заберут его в детский дом. «Медуза» попросила президента фонда «Волонтеры в помощь детям-сиротам» Елену Альшанскую рассказать, на что имеют право сотрудники опеки и какими критериями они руководствуются, когда приходят в семью.

Вообще закон предполагает только один вариант «отобрания» ребенка из семьи не по решению суда. Это 77-я статья Семейного кодекса, в которой описывается процедура «отобрания ребенка при непосредственной угрозе его жизни или здоровью».

Только нигде вообще, ни в каком месте не раскрывается, что называется «непосредственная угроза жизни и здоровью». Это решение полностью отдают на усмотрение органов. И в чем они эту угрозу усмотрят — их личное дело.

 Но главное, если все же отобрание происходит, они должны соблюсти три условия. Составить акт об отобрании — подписанный главой муниципалитета. В трехдневный срок — уведомить прокуратуру. И в семидневный срок подать в суд на лишение либо ограничение прав родителей.

То есть эта процедура вообще пути назад для ребенка в семью не предусматривает.

Если сотрудникам опеки непонятно, есть непосредственная угроза или нет, но при этом у них есть какие-то опасения, они ищут варианты, как ребенка забрать, обойдя применение этой статьи.

 Также на поиски обходных путей очень мотивирует необходимость за семь дней собрать документы, доказывающие, что надо семью лишать или ограничивать в правах.

 И мороки много очень, и не всегда сразу можно определить — а правда за семь дней надо будет без вариантов уже требовать их права приостановить? Вообще, никогда невозможно это определить навскидку и сразу, на самом деле.

Как обходится 77-я статья? Например, привлекается полиция, и она составляет акт о безнадзорности — то есть об обнаружении безнадзорного ребенка. Хотя на самом деле ребенка могли обнаружить у родителей дома, с теми же самыми родителями, стоящими рядом. Говорить о безнадзорности в этом смысле невозможно.

Но закон о профилактике беспризорности и безнадзорности и внутренние порядки позволяют МВД очень широко трактовать понятие безнадзорности — они могут считать безнадзорностью неспособность родителей контролировать ребенка.

Полицейские могут сказать, что родители не заметили каких-то проблем в поведении и здоровье ребенка или не уделяют ему достаточно внимания — значит, они не контролируют его поведение в рамках этого закона. Так что мы можем составить акт о безнадзорности и ребенка забрать.

Это не просто притянуто за уши, это перепритянуто за уши, но большая часть отобраний происходит не по 77-й статье. Почему полиция не возражает и не протестует против такого использования органами опеки? Мне кажется, во-первых, некоторые и правда считают, что безнадзорность — понятия такое широкое.

Но скорее тут вопрос о «страшно недобдеть», а если и правда с ребенком что-то случится завтра? Ты уйдешь, а с ним что-то случится? И ответственность за это на себя брать страшно, и есть статья — за халатность.

Второй, тоже очень распространенный вариант — это добровольно-принудительное заявление о размещении ребенка в приют или детский дом, которое родители пишут под давлением или угрозой лишения прав. Или им обещают, что так намного проще будет потом ребенка вернуть без лишней мороки. Сам сдал — сам забрал.

Самое удивительное и парадоксальное, что иногда получается, что, выбирая другие форматы, органы опеки и полиция действуют в интересах семьи и детей.

Потому что, если бы они все-таки делали акт об отобрании, они бы отрезали себе все пути отступления — дальше по закону они обязаны обращаться в суд для лишения или ограничения родительских прав. И никаких других действий им не приписывается.

А если они не составляют акт об отобрании, то есть всевозможные варианты, вплоть до того что через несколько дней возвращают детей домой, разобравшись с той же «безнадзорностью». Вроде «родители обнаружились, все замечательно, возвращаем».

Опека никогда не приходит ни с того ни с сего. Никаких рейдов по квартирам они не производят. Визит опеки, как правило, следует после какой-то жалобы — например, от врача в поликлинике или от учителя.

Еще с советских времен есть порядок: если врачи видят у ребенка травмы и подозревают, что тот мог получить их в результате каких-то преступных действий, он обязан сообщить в органы опеки.

Или, например, ребенок приносит в школу вшей, это всем надоедает, и школа начинает звонить в опеку, чтоб они приняли там какие-то меры — либо чтобы ребенок перестал ходить в эту школу, либо там родителей научили мыть ему голову. И опека обязана на каждый такой сигнал как-то прореагировать.

Формально никаких вариантов, четких инструкций, как реагировать на тот или иной сигнал, нет. В законе не прописаны механизмы, по которым они должны действовать в ситуациях разной степени сложности.

Скажем, если дело во вшах, стоило бы, например, предложить школьной медсестре провести беседу с родителями на тему обработки головы. А если речь о каком-то серьезном преступлении — ехать на место вместе с полицией.

Но сейчас на практике заложен только один вариант реакции: «выход в семью».

О своем визите опека обычно предупреждает — им ведь нет резона приходить, если дома никого нет, и тратить на это свой рабочий день. Но бывает, что не предупреждают. Например, если у них нет контактов семьи. Или просто не посчитали нужным. Или есть подозрение, что преступление совершается прямо сейчас. Тогда выходят, конечно, с полицией.

Поведение сотрудников опеки в семье никак не регламентировано — у них нет правил, как, например, коммуницировать с людьми, надо ли здороваться, представляться, вежливо себя вести.

Нигде не прописано, имеет ли сотрудник право, войдя в чужой дом, лезть в холодильник и проверять, какие там продукты.

С какого такого перепугу, собственно говоря, люди это будут делать? Тем более что холодильник точно не является источником чего бы то ни было, что можно назвать угрозой жизни и здоровью.

Почему это происходит и при чем тут холодильник? Представьте себя на месте этих сотрудников. У вас написано, что вы должны на глазок определить непосредственную угрозу жизни и здоровью ребенка.

Вы не обучались специально работе с определением насилия, не знаток детско-родительских отношений, социальной работы в семье в кризисе, определения зоны рисков развития ребенка. И обычно для решения всех этих задач уж точно нужен не один визит, а намного больше времени.

 Вы обычная женщина с педагогическим в лучшем случае — или юридическим образованием. Вот вы вошли в квартиру. Вы должны каким-то образом за один получасовой (в среднем) визит понять, есть ли непосредственная угроза жизни и здоровью ребенка или нет.

Понятно, что вряд ли в тот момент, когда вы туда вошли, кто-то будет лупить ребенка сковородкой по голове или его насиловать прямо при вас. Понятно, что вы на самом деле не можете определить вообще никакой угрозы по тому, что вы видите, впервые войдя в дом.

У вас нет обязательств привести специалиста, который проведет психолого-педагогическую экспертизу, поговорит с ребенком, с родителями, понаблюдает за коммуникацией, ничего этого у вас нет и времени на это тоже. Вам нужно каким-то образом принять правильное решение очень быстро.

И совершенно естественным образом выработалась такая ситуация, что люди начинают смотреть на какие-то внешние, очевидные факторы. Вы не понимаете, что смотреть, и идете просто по каким-то очевидным для вас вещам, простым: грязь и чистота, еда есть — еды нет, дети побитые — не побитые, чистые — грязные.

То есть по каким-то абсолютно очевидным вещам: у них есть кровать — или им вообще спать негде, и валяется циновка на полу, то есть вы смотрите на признаки, которые на самом деле очень часто вообще ни о чем не говорят.

Но при этом вы поставлены в ситуацию, когда вы должны принять судьбоносное решение в отсутствие процедур, закрепленных экспертиз, специалистов, вот просто на глазок и сами.

Пустые бутылки под столом? Да. Значит, есть вероятность, что здесь живут алкоголики. Еды в холодильнике нет? Значит, есть вероятность, что детям нечего есть и их морят голодом.

При этом в большинстве случаев все-таки сотрудники органов опеки склонны совершенно нормально воспринимать ситуацию в семье, благоприятно. Но у них есть, конечно, какие-то маркеры, на которые они могут вестись, на те же бутылки из-под алкоголя например.

Риск ошибки при такой вот непрофессиональной системе однозначно есть. Но вообще эти сотрудники — обычные люди, а не какие-то специальные детоненавистники, просто у них жуткая ответственность и нулевой профессиональный инструмент и возможности.

И при этом огромные полномочия и задачи, которые требуют очень быстрого принятия решений. Все это вкупе и дает время от времени сбой.

Если говорить о зоне риска, то, конечно, в процентном отношении забирают больше детей из семей, где родители зависимы от алкоголя или наркотиков, сильно маргинализированы. В качестве примера: мама одиночка, у нее трое детей, ее мама (то есть бабушка детей) была алкогольно зависимой, но вот сама она не пьет.

Уже не пьет, был период в молодости, но довольно долго не пьет. И живут они в условиях, которые любой человек назвал бы антисанитарными. То есть очень-очень грязно, вонь и мусор, тараканы, крысы бегают (первый этаж).

Туда входит специалист органа опеки, обычный человек, ему дурно от того, в каких условиях живут дети, и он считает, что он должен их спасти из этих условий.

И вот эти антисанитарные условия — это одна из таких довольно распространенных причин отобрания детей. Но внутри этой грязной квартиры у родителей и детей складывались очень хорошие, человеческие отношения. Но они не умели держать вот эту часть своей жизни в порядке.

По разным причинам — по причине отсутствия у мамы этого опыта, она тоже выросла в этой же квартире, в таких же условиях, по причине того, что есть какие-то особенности личности, отсутствия знаний и навыков.

Конечно, очень редко бывает так, что опека забирает ребенка просто вообще без повода или вот таких вот «видимых» маркеров, которые показались сотрудникам опеки или полиции значимыми. 

в СМИ и обыденное мнение большинства на эту тему как будто делят семьи на две части. На одном краю находятся совершенно маргинальные семьи в духе «треш-угар-ужас», где родители варят «винт», а младенцы ползают рядом, собирая шприцы по полу.

А на другом краю — идеальная картинка: семья, сидящая за столиком, детишки в прекрасных платьях, все улыбаются, елочка горит. И в нашем сознании все выглядит так: опека обязана забирать детей у маргиналов, а она зачем-то заходит в образцовые семьи и забирает детей оттуда.

На самом деле основная масса случаев находится между этими двумя крайностями. И конечно, ситуаций, когда вообще никакого повода не было, но забрали детей, я практически не знаю. То есть знаю всего пару таких случаев, когда и внешних маркеров очевидных не было, — но всегда это была дележка детей между разводящимися родителями.

А вот чтобы без этого — не знаю. Всегда есть какой-то очевидный повод. Но наличие повода совсем не значит, что надо было отбирать детей.

В этом-то все и дело. Что на сегодня закон не предусматривает для процедуры отобрания обратного пути домой. А в рамках разбора случаев не дает четкого инструмента в руки специалистам (и это главное!), чтобы не на глазок определить экстренность ситуации, непосредственность угрозы.

И даже тут всегда могут быть варианты. Может, ребенка к бабушке пока отвести. Или вместе с мамой разместить в кризисный центр на время. Или совсем уж мечта — не ребенка забирать в приют из семьи, где агрессор один из родителей, а этого агрессора — удалять из семьи.

Почему ребенок становится зачастую дважды жертвой?

Надо менять законодательство. Чтобы не перестраховываться, не принимать решения на глазок. Чтобы мы могли защищать ребенка (а это обязательно надо делать), не травмируя его лишний раз ради этой защиты.

Записал Александр Борзенко

Источник: https://meduza.io/feature/2017/01/26/na-chto-imeyut-pravo-sotrudniki-opeki-iz-za-chego-oni-mogut-zabrat-detey

Что делать, если подозреваешь соседей в жестоком обращении с ребенком?

Как действовать, если по жалобам соседей приходят из соц защиты?

В России более двух миллионов детей до 14 лет ежегодно страдают от домашнего насилия со стороны близких родственников — мам, пап, бабушек, дедушек, братьев или сестер.

Соседи, которые зачастую становятся невольными свидетелями происходящего, сталкиваются со множеством вопросов: стоит ли вмешиваться в дела семьи? Не окажется ли, что их участие только навредит? Не заберет ли тогда опека ребенка из семьи?

«Такие дела» выяснили, как предлагают действовать в таких случаях благотворительные организации и сами органы опеки.

Смерть от истощения и горы мусора

С начала 2019 года произошло несколько резонансных случаев, когда погибли или пострадали маленькие дети, оставленные без присмотра на несколько дней.

В конце января в Санкт-Петербурге от истощения умер годовалый мальчик. Его мать ушла из дома на несколько дней и намеренно оставила ребенка без еды и воды. Ранее ее лишили родительских прав на старшего сына 14 лет. Последний раз органы опеки проверяли семью в 2017 году.

В Кирове 20 февраля в одной из квартир города нашли тело трехлетней девочки. Мать на неделю заперла ее дома одну без еды и перекрыла краны с водой. Соседи рассказали журналистам, что девочка не раз оставалась дома одна, но в полицию или в органы опеки они не обращались.

10 марта в Москве сотрудники МВД и МЧС спасли пятилетнюю девочку из квартиры, заваленной мусором. Ее также оставила на несколько дней мать. Девочка была истощенной, в грязной одежде, не разговаривала, а в шею ей вросла пластиковая резинка. Спецслужбы вызвали соседи, которые услышали громкий плач ребенка.

 8 апреля в Мытищах подмосковные органы опеки забрали у местной жительницы четверых детей — у троих из них не было свидетельств о рождении, потому что мать родила их прямо в квартире. Оказалось, что семья жила в антисанитарных условиях и питалась объедками с помойки, которые приносила бабушка.

За помощью в органы опеки вновь обратились соседи, потому что давно не видели детей на улице.

Как заметить, что с ребенком плохо обращаются дома?

Первое, что сразу должно привлечь внимание соседей к ребенку, — грязная и неопрятная одежда, припухшие, заспанные или заплаканные глаза и другие признаки запущенности, перечислила президент межрегиональной общественной организации по содействию семьям с детьми в трудной жизненной ситуации «Аистенок» Лариса Лазарева. У детей, страдающих от домашнего насилия, часто бывают дурные привычки, они реже смеются, хуже успевают в школе. Это могут заметить не только соседи по дому, но и учителя в школе.

Но опять же, подчеркнула эксперт, плохой внешний вид ребенка — не повод приходить к однозначному выводу, что родители жестоко с ним обращаются. Возможно, семья просто попала в тяжелую жизненную ситуацию.

«Для начала можно по-доброму расспросить самого ребенка, все ли хорошо дома. Нужно помнить, что совсем маленькие дети, бывает, фантазируют, поэтому важно не перегнуть палку, общаясь с ними», — отметила Лазарева.

Она также добавила, что тревожным сигналом должны стать ожоги, синяки и следы побоев на теле ребенка.

Но и здесь нужно разграничивать — синяки могут быть и от того, что ребенок занимается спортом, просто гиперактивен, часто падает и ударяется.

В любом случае игнорировать свои подозрения нельзя, ведь исход ситуации во многом зависит от включенности окружающих. «Мы мало реагируем на окружающий нас мир. И в случаях, когда мы не обращаем внимания на проблемы и не хотим помочь — может, из страха быть свидетелями или из равнодушия — происходят всякого рода жестокости», — напомнила директор «Аистенка».

Что делать, если появились подозрения в жестоком обращении с ребенком?

Если человеку кажется, что соседи жестоко обращаются со своим ребенком или детьми, в первую очередь ему нужно попытаться лично узнать ситуацию семьи и предложить помощь, считает Лариса Лазарева. К примеру, продолжительный плач ребенка не всегда значит, что ему причиняют боль.

«У нас был показательный случай. Ко мне за советом пришла наша специалист-психолог. Ребенок ее соседей снизу плакал по ночам три дня подряд, и она не знала, как поступить в такой ситуации. Я предложила сначала просто зайти к ним и узнать, может, нужна какая-то помощь.

Оказалось, что мама ребенка попала в больницу, а папа и бабушка остались с грудничком на руках и переводили его с грудного вскармливания на смеси. У малыша просто болел животик, поэтому он и плакал, особенно ночью, — рассказала директор „Аистенка“.

— В итоге наша сотрудница объяснила им, как лучше переходить с грудного вскармливания на смеси, дала другие небольшие советы, дала координаты организации, и все было решено».

Выяснить ситуацию в семье и попытаться помочь самостоятельно предложила и президент фонда «Волонтеры в помощь детям-сиротам» Елена Альшанская. «Нужно понимать, что многие случаи, особенно те, которые обсуждаются в прессе, не имеют к жестокому обращению никакого отношения, — подчеркнула она.

— Есть реальное насилие и угроза жизни и здоровью ребенка. А бывает, что семья находится в трудной жизненной ситуации и не может справиться, например, с вопросами ухода за квартирой и обеспечения порядка. Да, это доставляет неудобства соседям, но это никакое не жестокое обращение.

К сожалению, на запахи или тараканов соседи обычно реагируют активнее, чем на реальное насилие в отношении ребенка».

Если семья находится в сложной ситуации, можно установить с ней коммуникацию, предложить помощь или хотя бы узнать, нуждается ли она в ней, советует Альшанская. Например, предложить детские вещи, игрушки или же время от времени присматривать за ребенком, если мама воспитывает ребенка одна и ей сложно справится с ним самой.

ТОГДА У НЕЕ НЕ ВОЗНИКНЕТ ИСКУШЕНИЯ ОСТАВИТЬ РЕБЕНКА ОДНОГО В ПЕРВЫЙ, ВТОРОЙ, ТРЕТИЙ, ЧЕТВЕРТЫЙ РАЗ

«Соседи могут содействовать через очень простые виды помощи, которые не унижают [человека]. Главное — предлагать эту помощь в каком-то необидном, уважительном виде. Но это оказывается самым сложным, потому что мы очень разобщены и в многоквартирных домах живем, как будто в лесу», — сказала Альшанская.

«Такие дела» также обратились за комментарием об алгоритме действий в такой ситуаций в органы опеки. Начальник отдела опеки и попечительства администрации Пресненского района Москвы Светлана Комкова рекомендует соседям не выяснять обстоятельства самостоятельно, а сразу звонить в социальную службу.

«Оценить самостоятельно, есть угроза для ребенка или нет, сразу сложно, нужно звонить в органы опеки», — считает Светлана Комкова. — А мы уже будем решать, есть проблема или нет.

В случае, если жестокое обращение все-таки имеет место, мы сможем вовремя оказать помощь ребенку. Чем раньше мы начнем помогать, тем лучше.

Мы обязаны приехать и проверить, даже если в семье все окажется благополучно, а дети просто громко топали наверху«.

Когда нужно звонить в полицию или органы опеки?

Если жильцам дома известно, что ребенок подвергается физическому насилию в семье, продолжила президент «Аистенка» Лариса Лазарева, это повод обратиться в правоохранительные органы и органы опеки и попечительства по месту жительства. У некоторых ведомств для этого есть специальные каналы связи:

«Телефон доверия» МВД РФ 8 (800) 222-74-47;

Горячая линия «Ребенок в опасности» Следственного комитета РФ 8(800)707-79-78;

«Единый социальный телефон» 8 (800) 3008-100;

В Москве работает единый номер «051» — телефон горячей линии, с которой обращения также переадресуются в органы опеки.

«Бывает так, что соседи, особенно, если они имеют дело с дебоширами, боятся звонить в полицию под своими именами. Обратиться в органы можно анонимно. Я сама несколько раз делала такие звонки за других людей, которые не хотели раскрывать свои личности. На такие обращения тоже должны реагировать», — рассказала эксперт.

Светлана Комкова подтвердила ТД, что социальные службы обязаны реагировать по первому звонку и рассматривать любые обращения, в том числе и анонимные. «И это не значит, что органы опеки придут и заберут ребенка из семьи, — заявила она.

— Сейчас работа социальных служб по всей стране настроена на то, чтобы посмотреть, есть ли ресурсы в семье для исправления тяжелой ситуации. Да, бывает, что родители не пускают нас в квартиру и не хотят общаться.

Но мы все равно продолжаем работать с этой семьей и объяснять взрослым, что им эта работа необходима».

Начальница отдела опеки заметила, что в 80-90% случаев жестокое обращение родственников с детьми становится следствием употребления алкоголя или наркотиков.

Но даже такие случаи, как отметила она, для них не повод сразу забирать ребенка.

Сначала социальные службы пытаются найти более гуманные способы решить проблему, «но если для ребенка есть риск нахождения в этой семье, мы должны его минимизировать».

Что делать, если жалоба осталась без внимания?

Если же правоохранительные органы реагируют не сразу или реагируют, но не предпринимают никаких мер, не нужно стесняться вызывать их второй и третий раз и, если потребуется, писать жалобы. «Назойливое внимание соседей тоже может спасти ситуацию», — отметила Елена Альшанская.

Директор «Аистенка» добавила, что в случае несвоевременного отклика органов опеки можно обратиться напрямую в министерство образования либо социальной политики своего региона, в котором есть ведущий отдел опеки и попечительства.

Президент фонда «Волонтеры в помощь детям — сиротам» Елена Альшанская заметила: им поступали жалобы, что вмешательство органов опеки и полиции не всегда помогает. «И будем честными, на это есть основания.

Уже были ситуации, когда никто не помогал или ситуация оборачивалась против соседей, обратившихся за помощью, или самих детей, — рассказала она.

— Например, [сотрудники социальных служб] при детях, которые проговорились соседям о сексуальном насилии со стороны отчима, опрашивали родителей, а при родителях — детей. Понятно, что ребенок в такой ситуации будет все отрицать».

Кроме того, случаются и ситуации, когда детей забирают из семьи не из-за того, как с ними обращаются родители, а из-за того, в каких условиях они живут.

Как пояснила Елена Альшанская, жилищные условия могут не иметь никакого отношения к насилию, но так устроено законодательство: единственный документ, который обязаны заполнить органы опеки — акт обследования жилищно-бытовых условий.

Это и приводит к странному перекосу от защиты детей от насилия к проверке условий проживания.

Задача общества — менять текущую ситуацию: помогать семьям, защищать детей и вносить поправки в несовершенное законодательство, заключила эксперт.

Источник: https://dszn.ru/press-center/smi/smi/287

101Адвокат
Добавить комментарий