Как осуществить перевод осужденного в свою область?

Зона Права

Как осуществить перевод осужденного в свою область?

Правовую основу порядка и места отбывания назначенного по приговору суда уголовного наказания в виде лишения свободы составляют положения Главы 11 Уголовно-исполнительного кодекса РФ.

В частности, в ст. 73 УИК РФ отмечено: “1. Осужденные к лишению свободы, кроме указанных в части четвертой настоящей статьи, отбывают наказание в исправительных учреждениях в пределах территории субъекта Российской Федерации, в котором они проживали или были осуждены.

В исключительных случаях по состоянию здоровья осужденных или для обеспечения их личной безопасности либо с их согласия осужденные могут быть направлены для отбывания наказания в соответствующее исправительное учреждение, расположенное на территории другого субъекта Российской Федерации.

2.

При отсутствии в субъекте Российской Федерации по месту жительства или по месту осуждения исправительного учреждения соответствующего вида или невозможности размещения осужденных в имеющихся исправительных учреждениях осужденные направляются по согласованию с соответствующими вышестоящими органами управления уголовно-исполнительной системы в исправительные учреждения, расположенные на территории другого субъекта Российской Федерации, в котором имеются условия для их размещения.

3. Осужденные женщины, несовершеннолетние осужденные направляются для отбывания наказания по месту нахождения соответствующих исправительных учреждений.

4. Осужденные за преступления, предусмотренные статьей 126, частями второй и третьей статьи 127.1, статьями 205 – 206, 208 – 211, 275, 277 – 279, 281, 282.1, 282.

2, 317, частью третьей статьи 321, частью второй статьи 360 Уголовного кодекса Российской Федерации, осужденные при особо опасном рецидиве преступлений, осужденные к пожизненному лишению свободы, осужденные к отбыванию лишения свободы в тюрьме, осужденные, которым смертная казнь в порядке помилования заменена лишением свободы, направляются для отбывания наказания в соответствующие исправительные учреждения, расположенные в местах, определяемых федеральным органом уголовно-исполнительной системы”.

Более детально процедура распределения осужденных по исправительным учреждениям ФСИН РФ прописана в Инструкции о порядке направления осужденных к лишению свободы для отбывания наказания, их перевода из одного исправительного учреждения в другое, а также направления осужденных на лечение и обследование в лечебно-профилактические и лечебные исправительные учреждения (утв. приказом Минюста РФ от 1 декабря 2005 г. N 235), а именно:

– пункт 5: Осужденные к лишению свободы направляются для отбывания наказания не позднее 10 дней со дня получения администрацией следственного изолятора извещения о вступлении приговора в законную силу. Направление осужденных осуществляется, как правило, в исправительные учреждения в пределах территории субъекта Российской Федерации, в котором они проживали либо были осуждены.

Осужденные, не имеющие места жительства, как правило, направляются для отбывания наказания в исправительные учреждения тех субъектов Российской Федерации, на территории которых они осуждены.

Отправка осужденных в исправительные учреждения на территории других субъектов Российской Федерации (по месту жительства) производится администрацией следственных изоляторов только после того, как через территориальные органы ФСИН России убедится в наличии исправительного учреждения соответствующего вида.

В исключительных случаях по состоянию здоровья осужденных или для обеспечения их личной безопасности либо с их согласия осужденные могут быть направлены для отбывания наказания в соответствующее исправительное учреждение, расположенное на территории другого субъекта Российской Федерации;

– пункт 6: При отсутствии в субъекте Российской Федерации по месту жительства или по месту осуждения исправительного учреждения соответствующего вида или невозможности размещения осужденных в имеющихся исправительных учреждениях осужденные направляются по согласованию с Федеральной службой исполнения наказаний в исправительные учреждения, расположенные на территории другого субъекта Российской Федерации, в котором имеются условия для их размещения.

Таким образом, в действующем уголовно-исполнительном законодательстве РФ существует презумпция отправления осужденных для отбывания лишения свободы по месту жительства или месту вынесения приговора.

На практике у самих осужденных и их родственников возникают серьезные трудности в части поддержания семейных связей, обусловленные произвольными действиями должностных лиц Федеральной службы исполнения наказаний РФ, к исключительной компетенции которой относится решение вопроса об избрании конкретного исправительного учреждения.

Не всегда выбор местонахождения колонии совпадает с местом жительства осужденного – тем самым создаются препятствия, во всяком случае, в осуществлении личных контактов – посредством свиданий с родственниками, большинство из которых не может себе позволить оплачивать дальние переезды.

В соответствии с пунктами 2, 5 Постановления Пленума ВС РФ от 27.06.2013 года № 21, правовые позиции Европейского Суда по правам человека, которые содержатся в окончательных постановлениях Суда, принятых в отношении Российской Федерации, являются обязательными для судов.

Любое ограничение прав и свобод человека должно быть основано на федеральном законе; преследовать социально-значимую, законную цель (например, обеспечение общественной безопасности,защиту морали, нравственности, прав и законных интересов других лиц); являться необходимым в демократическом обществе (пропорциональным преследуемой цели).

Несоблюдение одного из этих критериев ограничения представляет собой нарушение прав и свобод человека, которые подлежат судебной защите в установленном законом порядке.

Европейский Суд по правам человека в Постановлении от 25.07.2013 года (дело “Ходорковский и Лебедев против России”) в пунктах 836, 837, 850 сформулировал следующие значимые подходы (ориентиры).

В качестве исходного пункта Европейский Суд признает, что власти обладают широкой дискрецией в вопросах исполнения наказаний.

Однако Конвенция не может остановиться у тюремных ворот, и нельзя полагать, что заключенный лишается всех своих прав, гарантированных статьей 8 Конвенции, только по причине его статуса «лица, лишенного свободы после осуждения».

Европейский Суд не закрывает глаза на ограничения, которые выходят за рамки того, что обычно считается приемлемым в деле обычного заключенного.

Например, существенной частью права заключенного на уважение его семейной жизни является содействие тюремной администрации в поддержании контактов с близкими родственниками.

Ограничения контактов с другими заключенными и членами семьи, установленные тюремными правилами, рассматривались Европейским Судом как “вмешательство” в права, защищенные статьей 8 Конвенции.

Так, помещение осужденного в конкретную тюрьму может вызвать вопрос в соответствии со статьей 8 Конвенции, если его последствия для личной и семейной жизни заявителя выходят за рамки “обычных” тягот и ограничений, присущих самому понятию лишения свободы.

Как Комиссия по правам человека указала в деле “Уэйкфилд против Соединенного Королевства”, “Статья 8 Конвенции обязывает государство содействовать заключенным в максимально возможной степени для создания и поддержания связей с людьми в целях способствования социальной реабилитации заключенных. В этом контексте расположение места, где содержится заключенный, имеет значение”.

Кроме того, право на уважение семейной жизни возлагает на государства позитивное обязательство содействия заключенным в поддержании эффективного контакта с близкими родственниками. В контексте лишения свободы Комиссия по правам человека признала, что возможность близких родственников посещать заключенного составляет существенный фактор в сохранении семейной жизни.

Европейский Суд сознает трудности, сопутствующие управлению тюремной системой. Европейский Суд также учитывает ситуацию в Российской Федерации, где исторически исправительные колонии строились в отдаленных и пустынных районах, далеко от густонаселенных регионов Центральной России.

Существуют другие аргументы в пользу предоставления властям широких пределов усмотрения в этой сфере. Однако пределы усмотрения не являются неограниченными. Распределение тюремного населения не должно полностью относиться на усмотрение административных органов, таких как Федеральная служба исполнения наказаний.

Интересы осужденных в поддержании, по крайней мере, некоторых семейных и социальных связей также должны в какой-то степени приниматься во внимание. Законодательство Российской Федерации основано на схожих посылах, поскольку дух и цель статьи 73 УИК РФ направлена на сохранение социальных и семейных связей заявителем с местом, где они проживали до осуждения.

Вместе с тем практическое исполнение этого закона в Российской Федерации могло привести к непропорциональному результату, как показывает дело заявителей.

В отсутствии ясного и предсказуемого метода распределения осужденных среди исправительных колоний система не “обеспечила меру правовой защиты против произвольного вмешательства со стороны публичных органов” В делах заявителей это повлекло результаты, несовместимые с уважением личной и семейной жизни заявителей.

Если говорить о правовых механизмах восстановления нарушенного государством права на уважение частной и семейной жизни, то наиболее действенным является подача искового заявления в суд общей юрисдикции, оформленного в соответствии с требованиями статей 131, 132 Гражданского процессуального кодекса РФ.

Предметом иска может служить требование о признании незаконным избрания для отбывания наказания в виде лишения свободы конкретного исправительного учреждения без учета дальности его расположения от места жительства как самого осужденного, так и его родственников, с которыми он желает и имеет право поддерживать семейные связи. Параллельно следует заявить и требование о переводе осужденного в иное, соответствующее назначенному по приговору суда виду исправительное учреждение, расположенное либо в том субъекте РФ, где первый проживал до осуждения, либо в любом из ближайших к нему субъектов РФ.

В идеале подаче иска должно предшествовать обращение самого осужденного или его близких родственников в территориальный орган ФСИН РФ, где был вынесен приговор, и собственно в Федеральную службу исполнения наказаний, с заявлением о предоставлении сведений об основаниях принятого решения о направлении осужденного отбывать наказание в иной регион РФ, а не по месту жительства.

Сделать это нужно для того, чтобы убедиться, что такое решение руководством регионального Управления ФСИН РФ или федеральным ведомством принималось с учетом общих правил, закрепленных в УИК РФ, а также обусловлено социально-значимой и законной целью.

Отсутствие мотивированного ответа на данное заявление будет служить поводом для последующего обращения к суду с просьбой истребовать доказательства, на которых сторона истца основывает свои требования, в виду невозможности получить доступ к ним самостоятельно (ст.ст. 56, 57 ГПК РФ).

При этом при подготовке текста искового заявления следует иметь в виду, что согласно, пункту 13 упомянутой ранее Инструкции (утв. приказом Минюста РФ от 1 декабря 2005 г.

N 235), “Перевод осуществляется: в исправительные учреждения, расположенные в пределах одного субъекта Российской Федерации, – по указаниям руководства ФСИН России (в случае рассмотрения вопроса в центральном аппарате), территориальных органов ФСИН России;

в исправительные учреждения, расположенные в других субъектах Российской Федерации, – по решению ФСИН России.

Решение о переводе осужденного принимается на основании мотивированного заключения территориального органа ФСИН России, утвержденного начальником либо его заместителем по безопасности и оперативной работе.

В случае, если это связано с болезнью осужденного*, решение выносится при наличии медицинских заключений, утвержденных начальником территориального органа, представляемых, соответственно, медицинскими отделами (службами) территориальных органов ФСИН России, медицинской службой ФСИН России, справки оперативного управления (отдела) и письменного согласия осужденного”

Таким образом, если в ходе судебного разбирательства будет установлено, что заключение территориального органа ФСИН РФ, утвержденное решением Федеральной службы исполнения наказаний РФ, не отвечает требованиям соблюдения разумных пропорций между достижением социально-значимых целей удаленного размещения осужденного и его правом на сохранение семейных связей, можно рассчитывать на вынесение судом положительного решения по гражданскому иску.

Примером является дело жителя Симферополя ( Республика Крым) Геннадия Афанасьева.

9 марта 2016 года Сыктывкарский городской суд Республики Коми признал право Афанасьева на отбывание наказания с учетом положений статьи 8 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод (Право на уважение семейной жизни).

На ФСИН России возложили обязанность решить вопрос о месте дальнейшего отбывания Афанасьевым уголовного наказания с учетом мотивированного заключения, представленного территориальным органом ФСИН РФ, и положений статьи 8 Конвенции.

Скачать иск Афанасьева можно здесь

Скачать решение Сыктывкарского городского суда по иску Афанасьева можно здесь

Источник: http://zonaprava.com/info/instructions/16297/

Сравнительно – правовой анализ института изменения вида исправительного учреждения по уголовно – исполнительному законодательству кыргызской республики и российской федерации

Как осуществить перевод осужденного в свою область?

Сравнительно – правовой анализ института изменения вида исправительного учреждения по уголовно – исполнительному законодательству кыргызской республики и российской федерации

Научная статья

Жээналиева А.О. *

Кыргызский национальный университет им. Ж. Баласагына, Бишкек, Киргизия

* Корреспондирующий автор (sistema60[at]yahoo.com)

Аннотация

Статья посвящена соотношению правового регулирования, изменения вида исправительного учреждения по уголовно – исполнительному законодательству Кыргызской Республики и Российской Федерации.

На основе глубокого анализа выявлены общие тенденции развития уголовно-исполнительной политики в части изменения вида исправительного учреждения.

Определены тенденции позволяющие устранить недостатки правового регулирования в части прогрессивно-регрессивной системы отбывания уголовного наказания на примере двух стран.

Ключевые слова: институт изменения вида исправительного учреждения, условия и основания изменения, прогрессивно – регрессивная система.

COMPARATIVE LEGAL ANALYSIS OF THE INSTITUTE OF CHANGING THE TYPE OF PENITENTIARY FACILITY UNDER CORRECTIONAL LAW OF THE KYRGYZ REPUBLIC AND THE RUSSIAN FEDERATION

Research article

Zheenalieva A.O. *

Kyrgyz National University named after Jusup Balasagyn, Bishkek, Republic of Kyrgyzstan

* Corresponding author (sistema60[at]yahoo.com)

Abstract

The article is devoted to the topic of correlation between legal regulation, changing the type of penitentiary facility under the correctional law of the Kyrgyz Republic and the Russian Federation.

General trends in the development of the penitentiary policy in terms of changing the type of correctional institution are revealed on the basis of in-depth analysis.

Tendencies are identified which enable the elimination of the shortcomings of legal regulation in the part of the progressively regressive system of serving a criminal sentence on the example of two countries.

Keywords: institute for changing the type of penitentiary facility, conditions and grounds for the change, progressively regressive system.

Институт изменения вида исправительного учреждения в процессе исполнения и отбывания уголовного наказания имеет важное значение, поскольку позволяет охватить целый комплекс мероприятий превентивного значения, и реагировать органам пенитенциарной системы на процесс исправления лица, которое отбывает наказание. Это обуславливается тем, что правопослушное поведение дает возможность перевести лицо из одних условий в иные более благоприятные и наоборот.

Правовой институт представляет собой обособленный комплекс правовых норм, который с помощью специфических способов и приемов регулируют однородные виды либо сторону общественных отношений. [3, С. 17]. Якушев В.С.

, формулируя дефиницию правового института, указывает, что правовой институт, регулирует общественные отношения либо в рамках конкретной отрасли права либо составной части конкретной отрасли права. [4, С. 61-63].

Вышеизложенное позволяет констатировать, что изменение пенитенциарного учреждения – совокупность уголовно – исполнительных норм, которые регулируют идентичные общественные отношения в области изменения прав и обязанностей лиц, отбывающих наказание. Его главенствующая роль – стимулирование у осужденного правопослушного поведения и позитивном воздействии на преступность.

https://www.youtube.com/watch?v=3Cd_dVDc4Hg

Вид пенитенциарного учреждения изменяется в процессе отбывания наказания, поскольку происходит либо снижение степени общественной опасности лица либо ее увеличение, что вызывает необходимость со стороны администрации учреждения пенитенциарной системы  или ослабить  методы и интенсивности контроля за поведением осужденного, или их усилить. Исходя из этого, карательное воздействие при переводе либо снижается, либо увеличивается и соответственно изменяется правовое положение осужденного, поскольку учреждения пенитенциарной системы отличаются между собой комплексом правоограничений в отношении лица, которое совершило преступление.

Лицо, которое подлежало переводу, все еще продолжает оставаться общественным опасным и сохраняет свой пенитенциарный статус. Следовательно, важная роль при переводе принадлежит тому, что осужденный в период отбывания уголовного наказания либо сориентировался  на ценности приемлемые для общества, либо нет.

Основополагающее значение имеет то, у виновного лица должны сформироваться, ценности, которые являются полезными для общества, пусть даже они будут и незначительными, тем не менее лицо уже направлено на исправление.

  Иными словами  в сознании осужденного помимо «ценностей» криминальной направленности должны постепенно формироваться положительные ценности, приемлемые для общества, что свидетельствует о снижении степени его общественной опасности и служит основанием для перевода из одного пенитенциарного учреждения в другое.

Если такие ценности у него не формируются, а наоборот приобретают больше криминальный окрас, то это говорит не о снижении степени его общественной опасности, а о ее повышении.

В этом случае назначенный порядок и условия виновному отбывания наказания в полной мере не справляется с задачами пенитенциарного законодательства РФ, что в свою очередь может породить в дальнейшем повторное совершение преступление.   Следовательно, в данном случае необходимо увеличивать карательное воздействие на личность осужденного, путем перемещения в иное пенитенциарное учреждение.

В настоящее время пенитенциарная система находится под пристальным вниманием различных ученых. Исполнение наказания фактически завершает стадию уголовно – правового принуждения лица, которое совершило преступление. Именно от ее эффективности зависит результат деятельности всей уголовной юстиции [5, С. 24].

Пенитенциарная система позволяет обеспечить безопасность человека от посягательств со стороны лиц, обладающих повышенной степенью общественной опасности за счет удержания лица от совершения им нового преступления посредством его помещения в специальное учреждение и установления за его поведением контроля.

Именно из обеспечения безопасности человека, исходят меры, проводимые РФ в борьбе с преступностью: лиц, преступивших уголовный закон РФ, привлекают к ответственности  и подвергают  наказанию.

Отметим, что проблемами прогрессивно-регрессивной системы отбывания наказания и ее оптимизация также находится под пристальным вниманием ученых.

Глубокий анализ УИК РФ и УИК КР в части изменения пенитенциарного учреждения демонстрирует, что данные нормативно – правовые акты имеют много общего. Они предусматривают идентичные виды изменения пенитенциарного учреждения.

Осуществить перевод лиц, отбывающих наказания возможно только при соблюдении определенных обстоятельств, которые в совокупности образуют основание для такого перевода.

В науке их принято делить на материальные и формальные основания.  Они формируются из факторов, которые предусмотрены законодателем.

Отметим, что наличествуют определенные различия между основаниями изменения для осужденных пенитенциарного учреждения, которые предусмотрены в УИК РФ и УИК КР.

Так, законодатель в УИК РФ закрепляет следующие основание, которое необходимо соблюсти для того чтобы осуществить перевод лица в исправительную колонию строгого режима из исправительной колонии особого режима: лицу необходимо отбыть не менее половины срока наказания, который был установлен судом.  Исходя из этого, срок, который должен отбыть осужденный определяется индивидуально в отношении каждого осужденного и зависит от срока назначенного судом наказания.

УИК КР по сравнению с УИК РФ закрепляет определенный срок, который необходимо отбыть осужденному для такого перевода. Устанавливая конкретный срок, законодатель Кыргызской Республики не учитывает степень и общественную опасность личности осужденного.

УИК РФ в отличие от УИК КР предусматривает различные основания для перевода осужденных в колонию – поселение из исправительной колонии строгого режима и в колонию – поселение из исправительной колонии общего режима.

Данное различие обуславливается тем, что лица, которые содержатся в исправительной колонии общего режима, обладают меньшей степенью общественной опасности.

Исходя из этого, основания для такого перевода должны быть предусмотрены иные, более лояльные.

Положительным моментом в УИК КР является то, что законодатель расширил круг осужденных, в отношении которых может быть осуществлен переведены в колонию – поселения из исправительной колонии строгого и общего режимов.

Это позволяет простимулировать большее количество лиц, отбывающих наказания.

Отметим, что в данной части, норма, регламентирующая перевод из исправительных учреждений строгого и особого режимов в колонию – поселения, сформулирована законодателем КР более удачно, поскольку такой перевод применим к более широкому перечню осужденных.

На основании изложенного следует отметить, что изменение пенитенциарного учреждения  – отдельный институт уголовно-исполнительного законодательства, поскольку регулирует комплекс однородных отношений.

Он имеет важное значение в процессе отбывания и исполнения наказания, поскольку позволяет охватить целый комплекс мероприятий превентивного значения, и реагировать пенитенциарной системы на процесс исправления осужденных и формировании у них правопослушного поведения.

Его первостепенной задачей выступает формирование у лиц, отбывающих наказания правопослушного поведения, а также позитивное воздействие на преступность в целом.

Нормы, регламентирующие институт изменения пенитенциарного учреждения по УИК РФ и УИК КР имеют много общего, что свидетельствует об идентичном подходе в области правового регулирования и практики его реализации.

Конфликт интересовНе указан.Conflict of InterestNone declared.

Cписок литературы / References

  1. Российская Федерация. Уголовно-исполнительный кодекс: [принят Гос. Думой 18 декабря 1996г.: одобр. Советом Федерации 25 декабря 1996г.] // Собрание законодательства РФ, 13.01.1997, N 2, ст. 198.

Источник: https://research-journal.org/law/sravnitelno-pravovoj-analiz-instituta-izmeneniya-vida-ispravitelnogo-uchrezhdeniya-po-ugolovno-ispolnitelnomu-zakonodatelstvu-kyrgyzskoj-respubliki-i-rossijskoj-federacii/

Фсин злоупотребляет правом распределения заключенных. но готов встать на путь исправления?

Как осуществить перевод осужденного в свою область?

Эксперты: нежелание и неумение органов УФСИН организовать отбывание наказания осужденными в регионе их места жительства является системной проблемой для России. Новое постановление ЕСПЧ развивает практику по данному вопросу, поскольку оценивает наличие эффективных внутренних средств правовой защиты против подобного нарушения права на уважение семейной жизни.

«Адвокатская газета» сообщает, что 3 июля Европейский Суд по правам человека вынес постановление по делу «Войнов против России», заявитель по которому Тимур Войнов, отбывающий наказание в ИК-7 Красноярского края, жаловался на нарушение его права на уважение семейной жизни, а также на отсутствие возможности обжаловать решение органа ФСИН о направлении его в колонию, расположенную далеко от его дома.

Фабула дела такова: в декабре 2009 г. ФСИН России направила во ФСИН по Орловской области поручение с требованием отправлять каждый месяц до 40 человек, содержащихся в СИЗО и приговоренных к тюремному заключению строгого режима, в исправительные учреждения Красноярского края.

Инструкция была действительна с 1 декабря 2009 г. до дальнейшего распоряжения. 7 декабря 2009 г. Советский районный суд г. Орла осудил Войнова за преступления, связанные с наркотиками, и приговорил его к 12 годам лишения свободы в колонии строгого режима. 2 февраля 2010 г.

областной суд оставил в силе обвинительный приговор. На основании указаний вышестоящего органа УФСИН по Орловской области приняло решение в связи с переполненностью колоний передать Тимура Войнова УФСИН по Красноярскому краю, которое разместило его в ИК-7 строгого режима в с.

Арейское Красноярского края (за 4200 км от Орла). Войнов отбывает наказание там с 20 апреля 2010 г.

Тимур Войнов неоднократно обращался в различные уголовно-исполнительные инстанции с просьбой перевести его в места лишения свободы поближе к Орлу, где проживают его супруга и мать, для более тесного поддержания семейных связей.

Однако эти просьбы были отклонены органами ФСИН – отказы мотивировались ст. 81 УИК РФ, согласно которой осужденные должны отбывать срок наказания в одном исправительном учреждении.

Ведомство также сослалось на отсутствие иных причин для такого перевода.

Войнов подал гражданский иск к УФСИН по Орловской области о выплате компенсации материального ущерба и морального вреда за помещение его в колонию в Красноярском крае в нарушение его права отбывать тюремное заключение в своем родном регионе (п. 1 ст. 73 УИК). По мнению заявителя, это отрицательно сказалось на возможности поддерживать семейные и социальные связи. Заводской районный суд г. Орла отказал в удовлетворении исковых требований.

В период с июля 2011 г. по октябрь 2013 г. супруга Войнова всего шесть раз побывала на свиданиях в ИК-7. В 2014 г. она родила ему дочь, которую он не видел. За время своего нахождения в колонии Войнов лишь несколько раз общался с родственниками по телефону и получал посылки от матери и супруги.

В отзыве на жалобу Правительство РФ указало на то, что лицо, совершающее преступление, должно осознавать последствия для своей семейной жизни. Также российская сторона сослалась на то, что Войнов шесть раз использовал свое право на длительные свидания с супругой и поддерживал свои семейные связи посредством телефонных звонков и почтовой переписки.

Европейский Суд признал нарушение Конвенции о защите прав человека и основных свобод, так как неотъемлемая часть права заключенного на уважение семейной жизни реализуется в том, что власти позволяют ему (и при необходимости содействуют) поддерживать контакт с семьей. В части вопроса свидания с семьей ст.

8 Конвенции требует от государств учитывать интересы осужденного, его родственников и членов семьи. Размещение осужденного в конкретном исправительном учреждении может повлечь нарушение ст.

8 Конвенции, если такое воздействие на частную и семейную жизнь выходит за рамки «обычных» трудностей и ограничений, присущих самой концепции тюремного заключения, с учетом географического положения удаленных пенитенциарных учреждений и реалий логистики.

При этом постановление по этому делу не просто опирается на сложившуюся практику ЕСПЧ, но и служит ее развитию, поскольку Судом впервые был рассмотрен вопрос о том, имеется ли в России эффективное внутринациональное средство правовой защиты (ст.

13 Конвенции) против подобного нарушения права на уважение семейной жизни. «Суд уже задавался этим вопросом при рассмотрении упомянутого выше дела “Полякова и другие против России”. Тогда никто из заявителей не жаловался на нарушение ст.

13 Конвенции, поэтому Суд ограничился упоминанием того, что указанная статья является применимой к подобного рода делам.

Итак, Суд, проанализировав внутреннюю правовую систему России в контексте географического распределения заключенных, пришел к выводу, что последняя не обеспечила адекватную правовую защиту от возможных злоупотреблений, равно как подпункты 2 и 4 ст. 73, ст.

81 УИК РФ. Кроме того, ЕСПЧ отметил, что Постановление КС РФ № 599-О от 28 марта 2017 г.

показывает, что подход национальных властей к толкованию внутреннего законодательства в этой области не развивался с момента вынесения решения по делу «Полякова и другие против России».

Признав нарушение прав Тимура Войнова, Европейский Суд присудил сумму в размере около 7 тыс. евро в качестве компенсации морального вреда.

Также в деле изложено особое мнение судьи Марии Элосеги, в котором она подвергла критике российское внутреннее законодательство, регулирующее географическое распределение заключенных.

Она указала, что в интерпретации национальных судов оно не позволяет лицу получить возможность пересмотра судебного решения о соразмерности решения ФСИН о помещении в колонию далеко от дома его собственным интересам в поддержании семейных и социальных связей.

При этом переполненность в некоторых тюрьмах, по мнению судьи, не оправдывает решения отправить осужденного за 4200 км от его дома.

Отметим, что по предложению Уполномоченного по правам человека в РФ были разработаны поправки в УИК, позволяющие осужденным отбывать наказание ближе к месту нахождения родственников.

В настоящее время известно, что в Минюсте 5 июля прошло совещание по вопросу внесения изменений в ст.

73 и 81 УИК РФ, предполагающих возможность отбывания наказания в регионе проживания близкого родственника заключенного.

P.S. В те же дни – 5 июля в Министерстве юстиции РФ обсудили законопроект, подготовленный по инициативе, о которой говорится в предыдущем абзаце. Теперь это согласованный с ФСИН проект поправок в статьи 73 и 81 УИК, о которых говорится выше.

Именно к этим нормам пытается привлечт вниание законодателя, чтобы исправить ситуацию с размещением заключенных ближе к дому. Пока что на данной стадии подготовки требуемых изменений предложения выглядят вполне сносно – они обязывают ФСИН минимизировать направление заключенных далеко и бесконтрольно.

На словах руководство ведомства хочет того же, что и ЕСПЧ, наш омбудсмен и правозащитники. Но даже если эти поправки будут приняты через несколько месяцев, это не означает, что все будут сидеть максимально приближенно к своему дому и родным.

На практике у ФСИН есть немало возможностей при желании заслать осужденного подальше; и сделать это вполне осознанно – исходя из соображений разного рода. Приоритет отдается положению дел в УИС, борьбы с преступностью и прочим общегосударственным интересам.

Конечно, многим все-таки станет полеегче. Но не всем (в основном возможные улучшения коснутся только колоний общего режима т осужденных не на большие сроки) и не всегда – в законе все равно многое оставляется на усмотрение ФСИН.

И процедура направления и перевода осужденных так и не становится более прозрачной и хоть как-то под вневедомственным контролем и, тем более, общественным и публичным.

Последнее означает, что нет возможности  быстро и эффективно оспорить в суде с участием самого осужденного и его защитников решение об отправке «не туда» и без учета всех обстоятельств этого человека. Остается полагаться на более гуманный закон и читающее его в пользу рсужденного гр-на начальника.

Пока что дело обстояло (по данным самого ФСИН) таким обрзом: «Предприняты меры по обеспечению отбытия разных категорий осужденных в каждом регионе, благодаря которым обращения о переводе осужденных снизилось на 30 %.

А именнго: в 2017 году учреждениями и территориальными органами уголовно-исполнительной системы было рассмотрено 4900 обращений осужденных о переводе их в другие исправительные учреждений (в 2016 году – 5262 обращения, в 2015 году – 6178 обращений), из них удовлетворено – 388 обращений (в 2016 году – 360, в 2015 – 378).

И хотя по этим данным за последние три года обращений осужденных о переводе стало меньше на 20%, а не на 30 (!), но главное в другом. Ведь, этот спад может означать.

Что люди не верят в объективность и желание помочь им с отбыванием наказания поближе и перестают просить об этом Плюс к тому, если тебя направляют из СИЗО после приговора, то тут уж еще меньше желающих просить о ближней колонии – не до этого, да и не успеть вовремя об этом похадатайствовать громадному большинству только что осужденных.

Поэтому будем уповать на то, что после решений ЕСПЧ, подготовленных изменений в УИК и здравомыслии ФСИНовских чиновников этот воз удастся сдвинуть с места. И тогда жалкие проценты удовлетворенных просьб о переводе и направлении отбывать ближе к дому вырастут до не столь аозорных цифр, как сечас. Хоть кому-то станет немного полегче…

Валентин Гефтер

Источник: http://antipytki.ru/2018/07/10/fsin-zloupotreblyaet-pravom-raspredeleniya-zaklyuchennyh-no-gotov-vstat-na-put-ispravleniya/

«Вопрос об уведомлении родственников в достаточной мере урегулирован». Или нет? | ОВД-Инфо

Как осуществить перевод осужденного в свою область?

Ровно месяц назад, 9 декабря 2016, Госдума отказалась ввести в Уголовно-исполнительный кодекс норму, предоставляющую осужденным право сообщать родственникам о переводе из одной колонии в другую, сочтя ее «избыточной».

8 января вопрос о необходимости реформирования законодательства об этапировании снова поднял глава президентского Совета по правам человека Михаил Федотов — в связи с исчезновением осужденного активиста Ильдара Дадина, о местонахождении которого родственникам не сообщали больше месяца.

ОВД-Инфо публикует текст фонда «Общественный вердикт», в котором эксперты фонда Александр Брестер и Николай Зборошенко рассказывают о том, как это регулируется сейчас.

Не нужно искать в Уголовно-исполнительном кодексе (УИК РФ) нормы, которые хоть как-то обязывали бы уведомлять родственников или адвоката о переводе лица из одного исправительного учреждения в другое и о ходе самого этапирования. Такие нормы в УИКе отсутствуют.

Что должны администрации колоний и СИЗО?

УИК обязывает администрацию колонии сообщить родственникам о прибытии осужденного из СИЗО к ним, к месту лишения свободы, на это отводится 10 дней (ст. 17 УИК РФ). Речь про прибытие на место, а не про то, где и как проходит этап.

СИЗО должны поставить в известность одного из родственников (по выбору осужденного) о том, куда он направляется для отбывания наказания (ст. 75 УИК РФ).

Таким образом, уведомление предусмотрено для перевода из СИЗО в колонию, то есть когда приговор вступил в силу и человек отправляется к месту наказания. С одной стороны, СИЗО уведомляет, куда поехал осужденный. С другой стороны, колония уведомляет о том, что человек приехал.

Этот случай никак не распространяется на перевод уже отбывающего наказания человека в другую колонию.

И еще: УИК заботиться о потерпевшем — обязанность уведомления встречается в ч. 2.1 ст. 81 УИК РФ и касается потерпевшего, но в том случае, если в личном деле осужденного имеется копия определения или постановления суда об уведомлении потерпевшего или его законного представителя.

Как происходит этап?

Сам по себе перевод уже осужденного и отбывающего наказание лица — редкий случай. Для этого должно быть одно из оснований, утвержденных статьей 81 УИК РФ:

  • болезнь осужденного,
  • обеспечение его личной безопасности,
  • реорганизация или ликвидация исправительного учреждения,
  • иные исключительные обстоятельства, препятствующих дальнейшему нахождению осужденного в данном исправительном учреждении.

Подвести под исключительные обстоятельства можно что угодно, но тем не менее, решение о переводе принимается на уровне ФСИН России после того, как они получат достаточно обстоятельное заключение от управления ФСИН в регионе. В случае Ильдара Дадина решение о его переводе в другую колонию принимал не карельский УФСИН, а федеральный главк.

После определения конечного пункта — новой колонии, разрабатывается маршрут и далее осужденный отправляется, чаще всего поездом, до нового места отбывания наказания.

Если ехать достаточно долго или требуется длительная стыковка, то осужденный по пути помещается в так называемый транзитно-пересыльный пункт (ТПП).

Такие ТПП создаются на базе различных колоний или СИЗО и условия нахождения в них должны быть такими же, как предусмотрены тем режимом, к которому приговорили осужденного. Всего в «пересылке» осужденный может пробыть не более 20 суток.

На деле этот срок может быть много больше, а условия — гораздо хуже, чем должны быть. Осужденный в «пересылке» должен иметь возможность в соответствии со своим режимом позвонить или отправить письмо. Однако и это не всегда удается. Точнее почти никогда. На местах ссылаются на то, что непонятно, как регистрировать письма, и что технически нет возможности позвонить.

Во время этапа человек может и не попасть на ТПП, а просто очень долго ехать. Тогда у него практически нет возможности сообщить о себе. А обязанности сообщать родственникам или адвокатам у ФСИН нет. Во время этапа уведомление родственников или адвоката — дело рук самого осужденного, который, в большинстве случаев, этого сделать не может до момента прибытия в конечный пункт назначения.

Отсутствие обязанности колонии уведомлять о конечной точке «путешествия» и о ходе этапирования — системная проблема, те, кто давно этим занимается, могут привести не один пример многомесячного «катания» осужденных по просторам России.

Проблема в том, что родственники и адвокат теряют человека из вида во время длительной пересылки.

Безусловно, нужно вести речь о том, чтобы решение о переводе было доведено до родственников и защитника еще до начала самого этапа, — разъясняет Александр Брестер, кандидат юридических наук, доцент кафедры уголовного процесса и криминалистики Юридического института СФУ.

— Не менее важно добиться обеспечения связи с осужденным по ходу движения. Причем это касается как вопросов гуманности — по отношению к родственникам, вопросов собственного ощущения безопасности, но и вопросов оказания квалифицированной юридической помощи. По сути, на все время этапа человек ее лишается.

При наличии информации о том, куда едет подзащитный, можно: а) спланировать вопросы правовой помощ; б) обеспечить правовую поддержку на время этапа; в) провести встречи в ТПП. В ином же случае это невозможно. Более того, можно обжаловать само решение о переводе, если оно будет объявлено перед этапом.

По мнению юриста «Общественного вердикта» Николая Зборошенко, представляющего интересы Дадина, «правовую неопределенность УИК можно рассматривать не только в контексте права на уважение частной и семейной жизни (ст.

8 Конвенции), но и в контексте права на обращение в ЕСПЧ (ст. 34 Конвенции).

Из-за неуведомления о местонахождении самого заявителя (и длящегося характера этой ситуации) создаются препятствия в подготовке в интересах Дадина следующей жалобы в ЕСПЧ».

Что можно было бы сделать? Неудавшийся проект закона об уведомлении

Символично, но 9 декабря 2016 Госдума отклонила законопроект № 409808–6 «О внесении изменений в Уголовно-исполнительный кодекс Российской Федерации».

Этот законопроект содержал норму о том, что осужденным должно быть предоставлено право уведомить родственников о переводе из одной колонии в другую. Проект закона был внесен членами Совета Федерации К.

Э. Добрыниным, А. А. Клишасом, В. А. Тюльпановым.

Законопроект лежал в Думе почти три года и получил отрицательный отзыв правительства и профильного комитета. В заключении профильный комитет написал следующее: «Указанные дополнения являются избыточными, поскольку действующей редакцией УИК вопрос об уведомлении родственников осужденного в случае его перевода в другое исправительное учреждение в достаточной мере урегулирован».

«Государство не видит никаких проблем, судя по отзывам на указанный выше законопроект. ФСИН это очень удобно — это часть их усмотрения.

В этом смысле вопрос такого уведомления, на мой взгляд, это вопрос соответствия норм УИК РФ Конституции как минимум в части права на квалифицированную юридическую помощь.

Пока же родственники и адвокаты вынуждены искать при переводе людей по всей России и ждать весточки от самого лица», — заключает Александр Брестер

Источник: https://ovdinfo.org/articles/2017/01/09/vopros-ob-uvedomlenii-rodstvennikov-v-dostatochnoy-mere-uregulirovan-ili-net

Статьи

Как осуществить перевод осужденного в свою область?
rss

В данном разделе записей не найдено.

Минул 2013 год, год 20-летия Конституции Российской Федерации, наступила эпоха его 30-летия, такая дата непроизвольно обращает внимание любого исследователя-юриста в прошлое. То, что конституция за эти годы не претерпела никаких принципиальных изменений, говорит о качестве ее норм.

Однако стабильностью отличалась и Конституция СССР 1936 года, между тем, общеизвестны грубейшие нарушения естественных прав и свобод человека в условиях её действия. Поэтому непроизвольно возникает интерес не столько к нормам конституции, сколько о их воплощении в реальной жизни.

Автор делает это на примере уголовно – исполнительного права, так как наиболее ярко степень реализации таких прав и свобод проявляется в условиях исполнения уголовных наказаний.

Представляется, что важности этого вопроса не требует особой аргументации. Перефразируя слова В.

Зорькина относительно разрыва между представлениями и кодифицированной правовой нормативностью и его разрушительного воздействия на действенность права[i], можно сказать, что разрыв между нормами, закрепленными в уголовно-исполнительном кодексе и отсутствием возможности их реализации в целом или определенной части «снижают или даже обрушивают»[ii] его действенность.

Прежде всего стоит отметить, что действующее уголовно-исполнительное законодательство не только воплощает в себе соответствующие конституционные нормы, но и во многом превосходят по своему содержанию нормы, содержащиеся в международных правовых документах, в законодательстве зарубежных государств.

Так, например, Минимальные стандартные правила обращения с заключенными в качестве меры безопасности прямо допускают применение смирительной рубашки. Европейские тюремные правила такого запрета вообще не содержат.

В законодательстве Российской Федерации смирительная рубашка вообще не фигурирует в перечне специальных средств, которые могут применяться как сотрудниками уголовно­исполнительных органов, так и полиции. Закон РФ от 21 июля 1993 г.

     «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы» установил исчерпывающий перечень случаев, при которых сотрудники уголовно-исполнительной системы могут применять специальные средства (ст. 30).

В другом случае, Правило 32 минимальных стандартов допускает применение к осужденным взысканий, сопровождающихся сокращением питания. Важно лишь, чтобы это было официально удостоверено врачом.

Действующее уголовно-исполнительное законодательство Российской Федерации допускает питание по пониженным нормам только в отношении неработающих осужденных, содержащихся в штрафных изоляторах, помещениях камерного типа или одиночных камерах (ч. 4 ст. 118 УИК).

Установление 'таких норм не является наказанием за какое-либо правонарушение.

Ни в какое сравнение не идут законодательная и пенитенциарная практика большинства европейских стран и России в вопросе поддержания связей с семьей и близкими родственниками посредством предоставления заключенным права на свидание. Законодательство европейских стран, как правило, предусматривает двух часовые краткосрочные свидания (в Германии: краткосрочное – не менее одного часа в месяц; длительное – 4-5 часов в месяц, без права совместного проживания).

А как быть в плане поддержания супружеских отношений в случае бракосочетания? В отличие от зарубежного законодательства статья 89 УИК РФ определяет, что «осужденным к лишению свободы предоставляются краткосрочные свидания продолжительностью четыре часа и длительные свидания продолжительностью трое суток на территории исправительного учреждения». Осужденными могут также предоставляться длительные свидания продолжительностью пять суток с проживанием вне исправительного учреждения. УИК РФ допускает проведение длительного свидания осужденного не только с близкими родственниками, но и с иными лицами (в исключительных случаях, с разрешения начальника учреждения).

Можно приводить и другие позитивные примеры. Вместе с тем, на фоне приведенных примеров еще более резко выделяются нормы, реализация которых весьма проблематична.

Систематический анализ таких норм позволяет причины их декларативности классифицировать следующий образом:

1.           Отсутствие экономической и социальной поддержки относительно постпенитенциарной адаптации, лиц, освобожденных из мест лишения свободы, систематизированного законодательства в данной сфере, неопределенность уполномоченного субъекта нет.

2.           Правовая неурегулированность роли субъекта Российской Федерации в уголовно-исполнительных правоотношениях.

3.           Значительное количество прав и законных интересов осужденных, реализация которых зависит от судебного и административного усмотрения.

Относительно постпенитенциарной адаптации.  Надо ли говорить, что в плане постпенитенциарной адаптации лица, освобожденные из мест лишения свободы, находятся в худшем, а иногда в безвыходном положении, по сравнению с другими гражданами, имеющими, по крайней мере, регистрацию, социально-полезные связи и получающими пособие по безработице.

Изучение вопросов постпенитенциарной адаптации показывает, что они лучше решаются по месту регистрации лица до осуждения. Но ведь осужденный имеет право избрать иное место жительство после освобождения.

Далее, за время отбывания наказания (тем более длительного или пожизненного лишения свободы) бывшее его место жительство может просто географически исчезнуть или произойти другие преобразования.

Как быть в таком случае? Представляется, что одной из первопричин разбалансированности законодательства в данной сфере является ее непризнание предметом уголовно-исполнительного права. В.А. Уткин  и В.Е.

Южанинв связи с этим отмечают, что постпенитенциарная сфера деятельности является предметом законодательства о социальном обеспечении, а в более широком смысле – предметом законодательства о социальной защите[iii].

С данным утверждением можно согласиться лишь частично. На мой взгляд, законодательная регламентация вопросов постпенитенциарной адаптации включает в себя и период подготовки осужденного к освобождению, что является, однозначно, предметом уголовно-исполнительного права.

Здесь следует заметить, что уголовно-исполнительное законодательство содержит и нормы, которые определяют вопросы данной адаптации и после освобождения от дальнейшего отбывания наказания. Речь идет о ч. 3 ст. 180 УИК РФ и ст. 173.

1 – « Установление административного надзора в отношении лица, освобожденного из мест  лишения свободы».

Данные нормы противоречат устоявшейся в теории уголовно-исполнительного права точки зрения относительно прекращения уголовно-исполнительных правоотношений после освобождения осужденного от дальнейшего отбывания наказания.

https://www.youtube.com/watch?v=1_JUsiV56X0

Важность этапа подготовки осужденного к освобождению в деле постпенитенциарной адаптации с одной стороны, в значительной степени декларативность соответствующих норм уголовно-исполнительного права и отсутствия специализированной постпенитенциарной службы (службы пробации), с другой, обуславливает повышенное внимание к данному вопросу в рамках если не уголовно-исполнительного права, то в уголовно-исполнительной политики.

Источник: https://ombudsman.ryazangov.ru/articles/

101Адвокат
Добавить комментарий