Как принудить работать прокурора в суде?

Прокурорские проверки ограничили

Как принудить работать прокурора в суде?

С 18 марта действуют новые правила прокурорских проверок. Теперь прокуроры не могут требовать документы когда захотят, бесконечно продлевать сроки и проверять то, что их вообще не касается.

Закон ограничил длительность проверок и объяснил, какие документы прокурорам можно не показывать.

Это касается всех: обычных людей, мелких предпринимателей, неизвестных фирм и крупных организаций.

Ведь прокуратура может проверять всё что угодно: как соблюдаются права сотрудников на предприятии, правильно ли установлены тарифы на жилищно-коммунальные услуги и имел ли право мэр отменять бесплатный проезд для многодетных. А еще прокуратура проверяет проверяющих: налоговую, районную управу или пожнадзор.

Управа на прокурора 

Источник: https://journal.tinkoff.ru/news/prokuratura-new/

Как заставить следователя делать свою работу?

Как принудить работать прокурора в суде?

16.01.2018

Прежде всего, надо отметить, что Уголовным процессуальным кодексом Украины сроки проведения досудебного следствия о совершении преступления определены только по делам, по которым лицу вручено уведомление о подозрении. Этот срок составляет два месяца.

По делам, по которым подозреваемых нет, сроков расследования не установлено. Точнее, установлен «разумный срок». Что очень субъективным понятием, особенно во время проведения следственных действий.

По этому поводу в Уголовном процессуальном кодексе Украины указано следующее.
Во время уголовного производства каждое процессуальное действие или процессуальное решение должны быть выполнены или приняты в разумные сроки.

Разумными считаются сроки, объективно необходимые для выполнения процессуальных действий и принятия процессуальных решений.

Проведение досудебного расследования в разумные сроки обеспечивает прокурор, следственный судья (в части сроков рассмотрения вопросов, отнесенных к его компетенции), а судебного производства – суд.

Критериями для определения разумности сроков уголовного производства, являются:

  • сложность уголовного производства, которая определяется с учетом количества подозреваемых, обвиняемых и уголовных преступлений, в отношении которых осуществляется производство, объема и специфики процессуальных действий, необходимых для осуществления досудебного расследования и тому подобное;
  • поведение участников уголовного судопроизводства;
  • способ осуществления следователем, прокурором и судом своих полномочий.

Подозреваемый, обвиняемый, потерпевший, другие лица, права или интересы которых ограничиваются во время досудебного расследования, имеют право на обращение к прокурору, следственному судье или суду с ходатайством, в котором излагаются обстоятельства, обусловливающие необходимость осуществления уголовного производства (или отдельных процессуальных действий) в более короткие сроки, чем те, которые предусмотрены настоящим Кодексом.

Как же гражданам правильно обратиться к прокурору или следственному судье, если расследование уголовного дела не двигается с «мертвой точки»?

Во-первых, можно обратиться с ходатайством к следственному органу о проведении определенного следственного действия, в частности, для вызова и допроса свидетелей, наложения ареста на имущество и др.

В своем ходатайстве о проведении определенного следственного действия, Вы можете просить быть присутствующим при этом следственном действии.

Следственное (розыскное) действие, совершаемое по ходатайству стороны защиты, потерпевшего, представителя юридического лица, в отношении которого осуществляется производство, проводится с участием лица, которое ее инициировала и (или) его защитника или представителя, кроме случаев, когда в силу специфики следственных (розыскных) действий это невозможно или такое лицо письменно отказалась от участия в ней.

Во-вторых, подозреваемый, обвиняемый, потерпевший, другие лица, права или законные интересы которых ограничиваются во время досудебного расследования, вправе обжаловать прокурору высшего уровня несоблюдение разумных сроков следователем, прокурором во время досудебного расследования.

Прокурор высшего уровня обязан рассмотреть жалобу в течение трех дней после его подачи и при наличии оснований для ее удовлетворения предоставить соответствующему прокурору обязательные для исполнения указания о сроках совершения определенных процессуальных действий или принятия процессуальных решений.

В-третьих, жалоба на бездействие следователя или прокурора может быть подана к следственному судье. В частности, может быть обжаловано бездействие, которое заключается в невнесении сведений об уголовном правонарушении в Единый реестр досудебных расследований после получения заявления или сообщения об уголовном правонарушении.

Следует помнить, что такая жалоба подается в течение десяти дней с момента принятия решения, совершения действия или бездействия.

Итак, если Вы пострадавший по уголовному делу, но недовольны сроками и качеством проведения досудебного следствия, не будьте сторонним наблюдателем, интересуйтесь движением дела, побуждайте следственный орган на совершение следственных действий. Такая возможность предоставлена ​​Вам непосредственно Уголовным процессуальным кодексом Украины.

Для получения юридической консультации по вопросам защиты в суде или для срочной юридической помощи, обращайтесь по тел.:

+38 044 227 09 93

Источник: https://kodex.ua/ru/news/116-kak-zastavit-sledovatelya-delat-svoyu-rabotu

«Если дело возбуждено, закрывать его уже невыгодно». Бывший прокурор рассказывает о надзоре за следствием

Как принудить работать прокурора в суде?

Суть нашей работы такова, что прокурор проверяет законность действий. И если в регионе много историй попадают в прессу, это говорит не о том, что все плохо, а что работают все органы — не только на выявление преступлений, но и на противодействие преступлениям в правоохранительных органах.

Объем работы огромный, если кратко, то это надзор за возбуждениями уголовных дел, за отказами в возбуждении и ходом следствия, то есть за сроками [проведения следственных действий].

В Сибири я в шесть часов вставал и в шесть уходил с работы, а в Московской области постоянно до одиннадцати сидел и в выходные радовался, что могу поспать подольше перед тем, как пойду на работу.

Это отчеты, проверки административно задержанных — [для этого] надо в милицию ездить. Днем я обычно решал насущные задачи, а вечером уже проверял уголовные дела.

Прокурорам поступает много жалоб на незаконное преследование, на милицейский беспредел. Надо проверять, обоснованы они, или нет, запрашивать дела.

Но здесь вопрос статистики: если, например, в прошлом году мы удовлетворили семь жалоб, [в этом году] можно сделать небольшой прирост. Но если [прирост] будет большой — с нас спросят, куда мы смотрели и почему допустили нарушение.

И прокурора [района] поднимут на совещании, где все областные прокуроры и начальники отделов собираются и слушают отчеты.

Политика здесь такая: удовлетворенные жалобы означают отсутствие надзора. Если полицейские кого-то избили, значит, профилактика не проводилась, мы должны были представления вносить и требования. Почему-то все спрашивают с прокуратуры.

Иногда жалобы приходится удовлетворять. Вот, допустим, человек через год пожаловался на отказ в возбуждении дела — нельзя же написать, что я вчера, перед жалобой, его отменил, пишешь — ваша жалоба удовлетворена, постановление отменено.

Как проверяют отказ в возбуждении дела

А так — поступает, допустим, постановление об отказе в возбуждении дела, мы смотрим материалы, а там неполная проверка. Нужно провести еще какие-то действия и тогда уже можно будет говорить, что проверка проведена в полном объеме и оснований для возбуждения дела нет.

Или они есть. Но ведь бывает, что надо опросить свидетеля, а его просто нет. Все же ограничены по срокам [проверки], бывает, что по несколько раз решения отменяется по таким основаниям. Бывает, что [следователи] просто не успевают провести проверку из-за большого объема работы.

У прокуратуры есть еще такой показатель — выявление укрытых преступлений. И вот отказ в возбуждении дела — один из способов их укрыть.

Тогда мы смотрим основания для отказа и проводим встречную проверку: обзваниваем людей или вызываем их к себе и проверяем, действительно ли они говорили, что написано [в отказе]. Бывает, человек говорит, что его попросили так сказать. Это вопиющие случаи, но они имеют место.

Тогда прокуратура выносит требование возбудить уголовное дело, но следствие его может и не выполнить, и придется это решение обжаловать у их руководства.

Вообще следователи могут лениться, нет инициативы из-за маленькой зарплаты, в каждом случае это индивидуально. Ну почему вот это дело расследуется плохо, а это — хорошо? У полицейского [следователя] часто стоит задача — закрыть квартал, какой-то отчетный период.

Вот у них какие-то дела уходят, они ими занимаются, а долгоиграющие перекидывают на следующий месяц. При этом в УПК же есть статья 6.1 — разумный срок уголовного судопроизводства.

В Европейский суд по правам человека пошли иски из-за нарушения этих разумных сроков, и после этого по ведомствам пошло: вносите требования по этой статье.

Коррупцию мы не выявляем, у нас нет оперативных подразделений, этим занимается их внутренняя служба собственной безопасности.

Если и кажется по документам, что может быть какая-то коррупционная составляющая, то… Ну, там сидят люди с высшим юридическим образованием, голословно человека обвинять в коррупции некорректно — ты его не поймал за руку.

Но можно написать представление или информационное письмо, связаться с МВД, сказать что есть проблема. Но это уже на уровне прокурора района минимум решается.

«Все будут работать, чтобы был обвинительный приговор»

Со следователями мы лично контактируем. Они заходят, на какие-то вопросы отвечают, чтобы нам не писать бумагу, или хотя бы для себя — разобраться. Указания им можно давать и карандашом на постановлениях.

Это экономит время, вот представьте: прокурору принесли сто материалов, допустим, все — незаконные. Он садится их печатать и теряется на сутки минимум, а если на половине быстро карандашом раскидать: здесь доделайте, тут, то сильно быстрее получается.

Но тут страдает статистика, прокурор уже не сможет написать, что отменил сто постановлений — получается, немного жертвует карьерой ради продуктивности.

Если дело возбуждено, то закрывать его уже никому не выгодно — все будут бороться, даже если есть основания для прекращения. Система правосудия такова, что если нет состава [преступления], то все равно не надо прекращать дело.

Думаю, это такая политика: вот человека преследовали, может, даже посадили в СИЗО, а потом общественные защитники скажут, что он просто так сидел.

И пока есть силы и возможности, все будут работать, чтобы был обвинительный приговор.

Потому что оправдание будет значить, что не было прокурорского надзора: спросят, куда вы смотрели, товарищи? Возбуждения ведь проходят через прокуратуру, она же в суде представляет обвинение.

Если следователь прекратил дело за отсутствием состава преступления, его же и накажут — столько проверок будет, даже по его линии: почему человека преследовал, почему не сделал нужные выводы в самом начале? На такие вопросы и не ответишь. Принципиально надо найти виноватого. У МВД и СК это будет следователь, у прокуратуры — прокурор из-за отсутствия надзора.

Хотя вообще в идеале дела и возбуждаются, чтобы установить все обстоятельства и прийти к обоснованному решению, прекращать их или нет.

Уголовно-процессуальный кодекс вообще написан шикарно, но закончить все дела в соответствии с ним невозможно. Понятно, что они обычно более или менее приведены в порядок, но чтобы полностью — я таких дел не знаю.

Вот протокол допроса должен быть: вопрос-ответ, вопрос-ответ, а у нас все допросы идут сплошным текстом, и это плохо.

Я уже как адвокат прихожу к следователю, он такой [говорит моему подзащитному] — рассказывайте.

Я говорю: мы не будем, вы задавайте вопросы, и наше право потом — обжаловать, может у вас вопросы наводящие будут или у вас обвинительный уклон, а вы же должны устанавливать обстоятельства, не обвинять. В этом плане, наверное, ФСБ лучше всех работает, у них четко: вопрос-ответ и вопросы продуманные.

За ФСБ редко надзирать приходится, как правило, этим занимается прокуратура субъекта [федерации], там у них есть отделы по надзору за спецслужбой с соответствующим доступом к секретности.

Карьера прокурора

Какое подразделение лучше — это индивидуально, платят одинаково. Гособвинение завязано с судом — до скольки суд работает, столько они и работают. А надзор — сколько жалоб тебе пришло, столько ты и разгребай.

Карьерный рост — вообще провокационный вопрос, даже для анонимного разговора. Думаю, если посмотреть родственные и другие связи прокуроров районов, то все станет понятно. Бывает, в прокуратуре сын генерала карьеру делает, бывает, кто-то по объявлению пришел.

В остальном это еще и вопрос команды, насколько я знаю, если меняется прокурор области, то его люди становятся прокурорами районов, а те, кто был на их местах, уходят в аппарат и теряют реальную власть, занимаются статистикой. Это было бы хорошо на начальном уровне: уйти в аппарат и там карьеру делать.

А [уходить туда] с должности прокурора района — уже нет.

Про взятки тоже надо спрашивать минимум у прокуроров района. Я свечку не держал, наверное, какие-то вопросы решаются, но это на уровне предположений.

Хотя из моих коллег я единственный на работу пешком ходил. На прокурора района есть смысл выходить, он скажет [подчиненным], и никто спрашивать не будет.

А на помощника прокурора же и могут доложить, та же милиция скажет, что с ним что-то не так.

«У Следственного комитета все совсем безобразно»

Сейчас, со стороны, кажется, что беспредела намного больше, что он везде. Когда я работал в прокуратуре, казалось — ну, у нас почти все законно, сейчас подравняем. Но там ты не сталкиваешься с людьми, тебе приходят бумаги, ты бумаги и оцениваешь, тебе люди не говорят, в какую ситуацию они попали и что претерпели от полиции и Следственного комитета.

Надзор еще иногда участвует в заседаниях по мере пресечения. И я ходил, и, бывало, выступал против ареста, которого требовал следователь. В Сибири еще судья был классный — и профессионал, и как мужик рассуждал правильно.

В Москве же на процессе прокурор бубнит «считаю обоснованным, бу-бу-бу», и я тоже такой тактики изначально придерживался. А тот судья спрашивал — а чем обосновано-то все это? Вы хоть обоснуйте, говорил, поддержите. И это приятно, так сам процесс правильно построен.

Даже арестант понимает — прокуратура не просто мямлит, а что-то обосновывает.

Иногда кажется, что в полиции уровень профессионализма выше, чем у СК, эти вообще наобум дела загоняют, очень много беспредела, на них и жаловаться сложнее — у них меньше статистики, которую им прокуратура может подпортить. Хотя, насколько я знаю, в одной из прокуратур в Московской области был такой конфликт, что даже заместителя прокурора не пускали в комитет, приходилось из областной прокуратуры приезжать и разбираться.

Как адвокат уже могу сказать, что у Следственного комитета все совсем безобразно. Ведь если человека осудили и все грамотно сделали, даже если он вину не признает, в душе-то он понимает — все доказали и деваться некуда.

А если по беспределу посадили, человек не понимает, за что. Комитет вообще сильно изменился после выделения из прокуратуры. Раньше на совещаниях как было: надзор свободен, следствие — останьтесь.

Был большой коллектив, много направлений, и не хотелось за одно из них краснеть. А теперь там начальник помогает своим.

Источник: https://zona.media/article/2018/07/30/prosecutor

Как заставить работать ст.125 УПК РФ?

Как принудить работать прокурора в суде?

КАК ЗАСТАВИТЬ РАБОТАТЬ ст.125 УПК РФ ??? По существующему законодательству, общественным обвинителем в суде при рассмотрении жалобы на действия (бездействие) должностных лиц прокуратуры является прокурор той самой прокуратуры, действия (бездействие) начальства которой и обжалуются.

В такой ситуации, надо полагать, любой общественный обвинитель оправдает действия (бездействие) своего начальства и не найдет в его действиях никаких нарушений закона, а суд, естественно, его поддержит. Но такой общественный обвинитель фактически является заинтересованным по делу лицом.

Казалось бы, в такой ситуации на законодательном уровне должно быть запрещено заинтересованному лицу являться общественным обвинителем в суде, однако, так должно быть… Если ту же жалобу направить по инстанциям в порядке ст.ст.

123,124 УПК РФ, то ее просто спустят вниз и сам виновный прокурор будет вести проверку своих же незаконных действий (бездействия). Результат такой проверки очевиден. Такова наша судебная система. Но раз она существует в таком виде, значит кому-то это надо.

И кто сказал, что у нас несовершенная судебная система? Она более, чем совершенна и направлена на недоказуемость незаконных действий (бездействия) главного в стране надзорного органа – прокуратуры, обязанность которой – защита нарушенных прав и законных интересов граждан и, конечно, надзор за соблюдением законности.

АдминистраторуВаши требования я выполнила, о чем направила сообщение, которое проигнорировано администратором и работа по проблеме до настоящего времени приостановлена.

Председателю комитета Государственной Думы РФ по гражданскому, уголовному, арбитражному и процессуальному законодательствуКрашенинникову П.В. 103265, Москва, улица Охотный ряд, д. 1 По существующему законодательству, в судебном заседании при рассмотрении жалобы в порядке ст.125 УПК РФ обязательно присутствие прокурора, как государственного обвинителя.

При этом ни одним документом не разъяснена роль прокурора в суде при рассмотрении жалобы на действия (бездействие) должностных лиц по жалобе в порядке ст.125 УПК РФ – кого в данной ситуации защищает или обвиняет прокурор – государственный обвинитель? Как мне пояснил присутствующий прокурор, если жалоба подана на правоохранительные органы, то прокурор и защищает правоохранительные органы.

Еще абсурднее ситуация, когда жалоба в порядке ст.125 УПК РФ подается на незаконные действия (бездействие) должностных лиц районной прокуратуры – государственным обвинителем является прокурор той самой прокуратуры, действия (бездействие) начальства которой и обжалуются.

В такой ситуации, надо полагать, любой государственный обвинитель оправдает действия (бездействие) своего начальства и не найдет в его действиях никаких нарушений закона, так как фактически присутствующий прокурор является заинтересованным лицом и будет всеми правдами и неправдами отстаивать действия своего начальства.

А суд, естественно, поддержит присутствующего прокурора – государственного обвинителя. Казалось бы, в такой ситуации на законодательном уровне должно быть запрещено заинтересованному лицу являться государственным обвинителем в суде, однако, так должно быть… Если ту же жалобу направить по инстанциям в порядке ст.ст.

123,124 УПК РФ, то ее просто спустят вниз и сам виновный прокурор будет вести проверку своих же незаконных действий (бездействия). Результат такой проверки очевиден. Такова наша судебная система. Но раз она существует в таком виде, значит кому-то это надо.

И кто сказал, что у нас несовершенная судебная система? Она более, чем совершенна и направлена на недоказуемость незаконных действий (бездействия) главного в стране надзорного органа – прокуратуры, обязанность которой – защита нарушенных прав и законных интересов граждан и, конечно, надзор за соблюдением законности.

Учитывая несовершенство российской судебной системы, в результате чего нарушенные права граждан прокурор не защищает при рассмотрении жалобы в порядке ст.125 УПК РФ, предлагается в законодательном порядке решить вопросы:1. Определить статус и обязанности прокурора, присутствующего при рассмотрении в судебном порядке жалобы в порядке ст. 125 УПК РФ;2.

Запретить присутствие в судебном заседании по жалобе в порядке ст.125 УПК РФ на действия (бездействие) должностных лиц прокуратуры присутствие в судебном заседании в качестве государственного обвинителя заинтересованного по делу лица – прокурора той прокуратуры, действия руководства которой обжалуются;3. При сохранении существующей системы предоставлять в судебном заседании заявителю жалобы в порядке ст.125 УПК РФ бесплатного адвоката. 4. Обязать государственного обвинителя – прокурора, принимающего участие в рассмотрении жалоб в порядке ст.125 УПК РФ ЗАЩИЩАТЬ НАРУШЕННЫЕ ПРАВА ГРАЖДАН.

Источник: https://democrator.ru/petition/kak-zastavit-rabotat-st125-upk-rf/

Супруга помощника прокурора рассказывает о работе своего мужа

Как принудить работать прокурора в суде?

Самиздат продолжает своё большое исследование русской тюрьмы и всего, что с ней связано: полиция, прокуратура, следственный комитет, суды, конвой, заключённые и надзиратели.

О самом страшном случае из своей практики нам уже писал бывший следователь Марк Мельников, а про работу украинских правоохранительных органов рассказывал Ярослав Борута, который проходил в милиции практику. Теперь мы публикуем историю Екатерины — супруги помощника прокурора.

Она считает, что вокруг работы правоохранительных органов сложилось слишком много стереотипов, делится тяготами жизни работника прокуратуры и сетует, что супруг не приглашает её на корпоративы. Читайте Екатерину и присылайте нам свои истории на [email protected] или [email protected].

Исследование
«Тюрьма»

Ассоциация со словом «прокуратура» у меня всегда была однозначная — прокуратор Иудеи из «Мастера и Маргариты»: низкий, тёмный голос в начале и в конце романа. Голос, ничего хорошего не предвещающий.

Никогда бы не подумала, что буду иметь отношение к этому слову, но получилось, что я стала женой прокурорского работника, вся семья которого — вернее, мужская её часть — связана с разными ведомствами близлежащих сфер, от полиции до суда.

Мысли о том, чтобы стать женой этого человека, посещали меня много раньше, чем он избрал такую стезю. В те юные и беззаботные годы я полагала, что не может же он всерьёз мечтать о не самых созвучных мне профессиях.

Его детские фантазии рисовали образ бравого следователя, распутывающего преступления и гоняющегося за преступниками (он их называет «злодеями»). Сразу после института он пошёл стажёром в следственный комитет. Бесплатным стажёром. Целыми днями работал и, кажется, даже «гонялся».

Рассказывал друзьям — на ушко, если при мне, так как я физически не переношу насилие, разговоры и фильмы о нём, — о жертвах и хитросплетениях кровавых преступлений.

«Проработав» таким образом около года, он, видимо, получил добро — и его направили на проверки, чтобы утвердить в должности и, возможно, начать платить деньги.

Вот тут-то и началось.

Кроме стандартных справок от врачей и о несудимости, чтобы попасть в штат следственного комитета, требовалось пройти мучительный психологический тест — больше трёх часов в душном помещении, из которого нельзя выйти, — и детектор лжи: в маленькой комнате, где нечем дышать, неудобно сидеть, а проверяющий, не отводя взгляда, задаёт одинаковые вопросы в разных формулировках. Детектор он не прошёл. Результат показал, что у него якобы имеется гражданство другого государства. Надо ли говорить, что это неправда? После этого работать там ему расхотелось, и он подался в прокуратуру.

Мои представления о работе в прокуратуре были, как позже выяснилось, стандартными: человек в форме, жаждущий заключить кого-то под стражу. Кроме страха — как же мой муж будет во всём этом и со всеми ЭТИМИ работать? — мной овладело любопытство: я же полностью уверена в его лучших человеческих качествах, но как он проявит себя в такой, по моему мнению, изначально порочной системе?

Моё представление об этой работе оказалось неправильным. В районном отделении, где работает Стас, есть сотрудники, в обязанности которых как раз входит обвинение в суде. Все коллеги считают их бездельниками и везунчиками, потому что, по сравнению с объёмом работы остальных, тут просто «нечего делать».

Должность Стаса называлась до последнего времени помощник прокурора, недавно его повысили до старшего помощника прокурора. Есть ещё замы, каждый из которых со своими помощниками курирует определенное направление. Мой муж занимается уголовными делами и антитеррористической темой.

К примеру, года полтора назад у него было задание сделать брошюру по противодействию экстремизму — моя первая публикация подобного рода.

Для меня стало открытием, что, оказывается, любой человек может прийти в прокуратуру и пожаловаться как на частных лиц, так и на организации, например на дворников, не убирающих снег! На каждую жалобу они обязаны отвечать.

Стас терпеть не может приёмные дни, потому что часто к нему приходят довольно странные граждане. Скажем, явилась женщина, требовавшая эксгумации останков своих брата и мамы. Она заинтересовалась их судьбой, когда на кону оказалась квартира.

История была такой длинной и тяжёлой, что за пару лет от неё устали и сотрудники прокуратуры, и сама заявительница. Женщина дошла до того, что стала обвинять и сотрудников прокуратуры: коллеге Стаса она даже сказала, что в его взгляде видит желание убить её и что она будет на это жаловаться.

Приходил мужчина, с порога заявивший, что он хорошо знаком с тем, как следует жаловаться, что он уже успешно это проделал, когда отравился аскорбинкой, а теперь у него претензии к солярию.

По поводу жалоб или в рамках заданий от городской и окружной прокуратуры Стас регулярно ездит на проверки. Вот недавно из города пришло задание проверить все школы района в рамках программы антитеррористической безопасности.

Стас позвал пожарного, который всю дорогу травил байки, и они вдвоём обошли за день одиннадцать школ и детские сады. Больше всего Стаса возмутили охранники, которые все как один в ответ на просьбу показать металлодетектор в деле доставали его из шкафа и тратили несколько минут на поиск кнопки включения.

В одной из школ они обнаружили, что все эвакуационные выходы завалены старой мебелью и вещами. Стас школу наказал. Вечером, когда мы ужинали, ему позвонила директор школы с обещанием всё исправить. И действительно, она тем же вечером согнала всех сотрудников в школу, чтобы всю ночь расчищать путь к выходам.

С утра прислала Стасу фотографии с результатом. Он был практически растроган, потому что обычно директора ему не звонят и никто так быстро и хорошо ничего не исправляет.

В детских садах их подозрения вызвали объёмные украшения на стенах из какого-то особого пластика. Стас мне рассказал, что им с пожарным было очень жаль оставлять детей с голыми стенами, и для принятия окончательного решения они оторвали кусочек украшения и попробовали его поджечь. Результат оказался ужасным: пластик мгновенно почернел и расплавился, распространяя удушающий запах.

Проверял Стас и общежитие для мигрантов, где в маленьких комнатах стояли трёхъярусные кровати, а «национальность этажа» мгновенно определяется по запаху еды; и завод каких-то напитков — соки, газировка (конечно же, ему не могли не выдать несколько бутылок в подарок); и детские дома; и поликлинику, на территорию которой вообще-то нельзя пускать частные машины, но проверяющие легко заехали за сто рублей — и это потом аукнулось бедному охраннику.

Кроме приёма граждан и проверок им положено заниматься уголовными делами.

Как-то я, узнав о страшных цифрах статистики, набросилась на Стаса с требованием объяснить: как так, почему в нашей стране так мало оправдательных приговоров? Оказалось, что это связано с особенностью многоступенчатой системы: сначала дело расследуется полицией или следственным комитетом. Потом его направляют в прокуратуру.

Здесь оно тщательно рассматривается — иногда речь идёт о нескольких огромных томах, от чего моё экологическое сознание приходит в ужас, иногда они сами вызывают разных участников дела: потерпевших, свидетелей, обвиняемых. Если возникают сомнения в правильности предполагаемого решения, дело отправляют на доработку.

Для следственного комитета такой поворот событий — это минус к карме, вернее, к показателям результативности работы. Если дело точно правильно сформировано и сформулировано, то прокуратура направляет его в суд, где его продолжают рассматривать. В случае, если на этом этапе суд возвращает дело обратно в прокуратуру, то это минус уже для прокуратуры.

Из жутких историй, о которых Стас рассказывал, — а я могла слушать только обрывки, — дело о педофиле, насиловавшем своих троих детей. Они в своём отделе проводили обширные экспертизы, вызывали специальных психологов и экспертов, чтобы оценить состояние детей.

Делом занимались около года, наверное. Мужчину осудили на 25 лет, то есть не признали психом. Я попыталась представить: а что будет, когда он выйдет? Стас сомневается в актуальности вопроса: «Такие в колонии долго не живут.

Педофилия — преступление, которое среди уголовников считается недопустимым».

Хотя родственники мужа меня убеждали, что прокуратура — это куда легче и лучше следственного комитета, но вижу я мужа всё равно редко. Обычно уезжает он очень рано, чтобы доехать без пробок, что для него, совы по жизни, особенно трудно. Иногда в полседьмого, иногда в семь или чуть позже.

А возвращается в девять, а то и в одиннадцать вечера, иногда в восемь. В конце месяца, когда сотрудники прокуратуры сдают отчёты, приезжает после полуночи. Его рабочий день редко длится меньше двенадцати часов, а в «горячее» время — минимум четырнадцать.

Последние месяца четыре он стал гораздо реже работать в выходные

Раньше Стас был из тех, кто, даже поев из одной миски с болеющим, оставался здоров как бык. Теперь часто болеет, в среднем раз в пару месяцев. Я его спрашиваю, не считает ли он, что это связано с работой. Он с привычной улыбкой отвечает: «Да, эта работа нас всех убивает!» Больничный берёт только в крайнем случае, хотя я уговариваю. Им совсем не платят за этот период.

На мой взгляд, у них очень плохая организация труда.

Видимо, у прокурора проблемы с системным мышлением — как и у всех в верхушке этой системы, поэтому там творится хаос в распределении обязанностей: постоянно поджимают сроки ответов на разные жалобы, проверок, к которым добавляются внезапные задания из города и округа. Всё это надо делать параллельно с рассмотрением уголовных дел, а иногда Стасу приходится выступать в суде.

Ещё у них нет интернета в кабинетах, а компьютер у мужа такой старый, что он его не выключает вообще, потому что на включение требуется не меньше часа. Мне кажется, что в этих деталях заложено глубокое неуважение самой системы к своим слагаемым — реально работающим людям.

Отчёты в городскую прокуратуру они возят сами. Приезжают, сидят и ждут своей очереди, потому что распределить точное время между районами — это ведь слишком много чести. Их отчётами занимается «вредная женщина» — так я её прозвала.

Она может заставить людей ждать её день и так и не принять отчёт. Может придраться к мелочам и отправить переделывать. Все злятся на её несправедливость, но ничего поделать не могут: какой-то её родственник очень высоко забрался.

Стас ругается, что приходится драгоценное время тратить на эти поездки и ожидание.

Отдел моего мужа и он сам дружат с районным следственным комитетом. Раньше они сидели в одном здании, но теперь там осталась одна прокуратура, у которой нет денег на то, чтобы нанять охранников, поэтому периодически по кабинетам ходят торговцы, например, поющими мягкими игрушками.

Есть в его работе момент, который я совсем не понимаю: у них почему-то не принято приглашать на праздники жён или девушек. Я человек общительный, и мне хотелось бы познакомиться с его коллегами, но он то не зовёт, то утверждает, что это не для меня и мне не понравится. Мы даже ссорились из-за этого.

Но, судя по родственникам Стаса, работающим в полиции, это там везде так принято: мужчина отмечает рождения ребёнка без жены, хотя она уже вернулась из роддома. Мне такое совсем не по душе.

Есть у них и другая дурацкая традиция: дарить на все праздники алкоголь.

Бутылок, которые дарят Стасу в знак выражения симпатии, оказывается так много, что наша специальная «бутылочная» тумбочка уже давно забита под завязку и от неё стеклянным строем бутылки доходят до книжного шкафа.

И ладно бы дарили хорошее вино, но дарят что-то покрепче. Подозреваю, что некоторые бутылки так и передаривают друг другу по кругу. Хотя, насколько я знаю, сам Стас коллегам алкоголь не дарит — а хорошо было бы ото всех этих бутылок избавиться!

Никогда не забуду моё знакомство со Стасовой формой. Носит он её только в суд и на проверки. Я, честно говоря, к тому моменту уже и забыла, что у него должна быть форма: мне хватало мороки с бесконечными рубашками. Свежевыданную форму он принёс внезапно.

Выяснилось, что это пара рубашек, брюки, пиджак и жуткий синтетический галстук. Чуть позже, когда я скептически хмыкала, Стас сказал, что вообще-то ему повезло, что всё было его размера! И добавил, что, кстати, нужно пришить к пиджаку погоны, но если я хочу, то он может отдать это маме.

Я подумала: «Ха!» — и взялась за дело.

Пришивать погоны оказалось сложнее, чем виделось на первый взгляд. Они сделаны из картонки, обтянутой плотной тканью. К «телу» выданного Стасу пиджака их надо было крепить, распоров внутреннюю скользкую синтетическую подкладку. Под ней я неожиданно повстречалась со слоем ваты.

С каждым стежком, пытаясь проколоть картонку и ткань, я путалась в вате и подкладке, стараясь не забыть соблюсти для шва расстояние ровно в один сантиметр от полосочки на верхней стороне погон. Пришила вроде бы незаметно, зато все пальцы у меня были в красную крапинку, несмотря на наличие напёрстка, — спасибо запасам бабули.

Как сказала моя подруга, «оказывается, люди, которые всю эту систему придумали, потрудились поиздеваться даже над самой изнанкой».

by HyperComments

Источник: https://batenka.ru/protection/police/assistant-prosecutor/

Полицейские гораздо чаще нарушают ваши права, чем вы думаете. Как их за это наказать (и получить денег) — Meduza

Как принудить работать прокурора в суде?

Месяц назад в Москве прошел марш против полицейского произвола. Несогласованное шествие обернулось массовыми задержаниями, причем суд уже как минимум трижды признал, что полицейские хватали и сажали в автозаки случайных прохожих.

Пока никто из этих сотрудников не привлечен к ответственности.

«Медуза» вместе с главой юридической службы «Апологии протеста» Алексеем Глуховым рассказывает, что делать, если полицейские нарушили ваши права, и почему не надо останавливаться даже после получения компенсации через суд.

Научитесь распознавать, когда полиция нарушает ваши права

Необоснованное применение силы сотрудниками полиции — самое очевидное, но не единственное нарушение, с которым вы можете столкнуться при взаимодействии с полицией. Вот примеры других наиболее распространенных нарушений.

Задержание без последствий. Даже если вас просто продержали в отделе разрешенные по закону «О полиции» три часа, а затем отпустили без составления протокола, то нарушено ваше право на свободу передвижения.

Например, весной 2019 года суд в Санкт-Петербурге признал, что полицейские, доставив пикетчика в отдел для получения «объяснений» и просто отпустив его, незаконно ограничили его свободу («Апология протеста» будет добиваться компенсации после вступления решения суда в силу).

Задержание для составления протокола.

Если после задержания на вас составили протокол об административном правонарушении, а потом суд оштрафовал вас или отправил под арест, то, с точки зрения системы правосудия, доставление и задержание оправданны.

Такое необоснованное задержание (ведь можно было просто установить личность и выписать потом повестку) целесообразнее оспаривать не отдельно, а вместе с тем нарушением, за которое, как вы считаете, вас наказали неправомерно.

Ночь в отделе. Если вы задержаны по статье, которая предполагает административный арест, вас могут оставить в отделе полиции до суда — на срок до 48 часов. Такое ограничение свободы тоже должно быть обосновано.

Например, в марте 2019-го прокурор в Нижнем Новгороде признал незаконным решение оставить на ночь в отделе главного редактора издания «КозаПресс» Ирину Славину, поскольку это исключительная мера — а полиция обязана, но не смогла обосновать, почему дело нельзя рассмотреть без длительного задержания.

Условия содержания. Большинство отделов полиции в России не рассчитаны на массовые задержания. Должно существовать специальное помещение для задержанных, в котором не менее четырех квадратных метров приходится на каждого человека.

На ночь всех должны обеспечить постельными принадлежностями, отдельным спальным местом, обеспечить питание по нормативам. Часто это не делается — всех задержанных отправляют в условную «ленинскую комнату», и держат их всю ночь.

Все это также считается нарушением и может быть оспорено.

Вас обязали сдать анализы, но они ничего не показали? Требуйте компенсации!

Сотрудник полиции может отправить вас на освидетельствование по наркотикам, сославшись на субъективные признаки: покраснение глаз, неадекватное поведение и тому подобное. За отказ от освидетельствования по статье 6.9 КоАП грозит штраф или административный арест. Если вы уверены, что ничего не употребляли, отказываться лучше не стоит.

https://www.youtube.com/watch?v=Nvc7B1iPPfA

А если в результате анализы чисты, вы можете обратиться в суд с иском о компенсации морального вреда: вас необоснованно заподозрили, задержали, вы потратили время, ездили на экспертизу (так, например, было с тремя активистами в Петербурге — иск по их делу еще готовится).

Вас также не могут заставить сдавать отпечатки пальцев в случае обычного задержания. Дактилоскопия обязательна только для подозреваемых в совершении преступлений — и для тех, кого суд отправил под административный арест. От вас также могут потребовать сдать отпечатки, если другим способом установить вашу личность невозможно.

Если вас задержали с паспортом, а потом не арестовали, но все равно сняли отпечатки пальцев, вы можете пожаловаться в прокуратуру и суд на нарушение закона — отпечатки придется удалить из базы. Если вас убедили сдать отпечатки пальцев добровольно, вам достаточно потом прийти в тот же отдел полиции и потребовать удалить их из базы (на это у полиции есть 30 дней).

Если вас ударил полицейский, зафиксируйте это как можно скорее

Чем больше следов, которые подтверждают ваши показания, что вас били, тем лучше.

Поэтому во всех протоколах и иных оформляемых документах, где у вас есть возможность что-то написать от себя, указывайте, что вас избили сотрудники полиции.

Это нужно, чтобы выполнить условие последовательности показаний: вы не просто вдруг вспомнили, что вас когда-то побили в полиции, а утверждали это с самого начала.

Как только у вас появится возможность, обратитесь в медицинскую организацию, где ваши травмы опишут. Вы можете требовать вызвать скорую помощь прямо в отдел полиции.

Если это сделать не получилось, сразу после выхода из отдела идите в травмпункт, а лучше в государственную или частную организацию по медицинской экспертизе, где подробно опишут каждую царапину и ушиб, а также сроки и возможные причины их появления.

Государственное бюро судмедэкспертизы есть в каждом крупном городе — вот, например, сайт московского.

Потом необходимо найти свидетелей, которые видели вас до задержания — условно говоря, без фингала под глазом. Логика следующая: полицейские вас забрали целым и невредимым, но вышли вы из отдела полиции с фингалом. Значит, где вы получили фингал?

Все это пригодится, когда вы обратитесь с заявлением о преступлении в Следственный комитет.

Не надо думать, что ваш случай — слишком мелкий повод для обращения в суд

Допустим, суд решит выплатить вам 100 рублей морального вреда за время, проведенное в отделе. Для вас эта сумма ничего не значит. Более того, это не означает, что полицейского признали виновным. Выплачивая компенсацию, суд просто констатирует, что ваши права были нарушены — и абстрактное государство таким образом заглаживает это нарушение.

Но каждая выплата из казны влечет за собой служебную проверку внутри самой полиции. Виновных в нарушении будут привлекать к ответственности. Речь необязательно идет об увольнении — полицейскому или полицейским могут объявить дисциплинарные взыскания. И если у них будет достаточно таких взысканий, в следующий раз они могут задуматься, надо ли нарушать закон под угрозой возможного увольнения.

Более того, вы можете сами добиться, чтобы выплаченную вам компенсацию потом взыскали с конкретного сотрудника полиции, нарушившего ваши права. Так, к примеру, поступил бывший координатор штаба оппозиционного политика Алексея Навального в Челябинске Алексей Табалов.

В 2017-м его признали невиновным в административном правонарушении за организацию пикета и выплатили 500 рублей компенсации. Полтора года спустя Табалов добился, чтобы эти 500 рублей (и еще 300 рублей госпошлины) в казну вернул майор полиции, составлявший протокол.

Мизерная компенсация морального вреда в российских судах — повод для обращения в Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ), который неоднократно признавал незначительное возмещение нарушением Конвенции о защите прав человека и основных свобод.

Суд поверил вам, а не полицейским? Это не повод расслабляться

После марша против полицейского произвола 12 июня 2019 года судья Головинского районного суда Москвы Лилия Винедиктова отказалась наказывать троих задержанных на акции. В решении она указала, что полицейские «могли ошибаться», утверждая, что задержанные участвовали в марше.

Такое решение не означает, что действия полицейских будет кто-то проверять. Наказание для них в этой ситуации было бы возможно, если бы суд указал в решении, что одновременно считает показания полицейских заведомо ложными. Чтобы проверку точно провели, на действия полицейских надо, опять же, подавать жалобу.

В уголовном процессе вас могут оправдать, вы получите право на реабилитацию.

Но это все равно не значит, что полицейские или следователи сделали что-то не так, ведь реабилитация — это компенсация за невиновное поведение должностных лиц.

После оправдательного приговора руководство полиции или СК может само как-то наказать сотрудников за плохую работу (скажем, лишить премии), но формально это никак не будет связано с вашим делом.

Пишите жалобы сразу во все инстанции (главное, сильно не откладывать)

Жаловаться на действия полицейских можно их начальству (в отдел или управление МВД), в управление собственной безопасности МВД, в прокуратуру или сразу в суд. Сообщение о преступлении, совершенном полицейскими, надо направлять в Следственный комитет.

Причем жаловаться можно во все инстанции сразу, чтобы понять, какая из них более эффективно возьмется за дело (например, прокуратура может изучить жалобу более детально, чем суд, сразу отказавший в рассмотрении). Ответ каждой инстанции можно затем обжаловать в суде (а решение суда — в вышестоящем суде).

Срок подачи жалобы зависит от нарушения. Вынесенное судом решение по делу об административном правонарушении можно обжаловать в течение десяти дней. На обжалование незаконного доставления и задержания дается три месяца. Если в полиции сломали ваш телефон или порвали одежду, потребовать возмещения материального ущерба через суд вы можете в течение трех лет.

Незаконное избиение в полиции — это преступление по . Срок давности по этой статье — десять лет с момента избиения. Отказ в возбуждении уголовного дела затем можно обжаловать вплоть до ЕСПЧ.

Будьте готовы к долгому суду и символической компенсации (по крайней мере, в российском суде)

Если вы жалуетесь на нарушение прав при доставлении и задержании, надо пройти четыре инстанции: районный суд по месту нахождения отдела полиции, сотрудники которого задержали, потом суд субъекта Федерации, а потом еще две кассационные инстанции — это президиум суда региона и судебная коллегия по административным делам Верховного суда. Только после этого решение можно считать окончательно вступившим в силу, чтобы потом его можно было оспаривать в ЕСПЧ. Жалобу на решение по делу об административном правонарушении или об уголовном деле можно подавать после рассмотрения во второй (апелляционной) инстанции.

Российские суды, как правило, присуждают незначительные компенсации. Так, за доставление и удержание в отделе полиции могут назначить всего десять тысяч рублей. В Петербурге суд назначил 50 тысяч рублей за двое суток неправомерного удержания в отделе полиции.

Помните: если вы намерены судиться вплоть до ЕСПЧ, то уже в российском суде следует требовать ту сумму, на которую вы претендуете по итогам разбирательства.

Проще говоря, нельзя сначала требовать в российском суде 100 тысяч рублей, а дойдя до ЕСПЧ, увеличить требование до 10 тысяч евро — суд будет ориентироваться на сумму первоначального иска.

Эту сумму имеет смысл определять, основываясь на практике рассмотрения подобных дел в европейском суде.

Этот текст — часть спецпроекта «Медузы», посвященного полицейскому произволу и необходимости реформировать правоохранительную систему. Другие материалы по этой теме вы можете найти здесь.

Источник: https://meduza.io/feature/2019/07/17/politseyskie-gorazdo-chasche-narushayut-vashi-prava-chem-vy-dumaete-kak-ih-za-eto-nakazat-i-poluchit-deneg

101Адвокат
Добавить комментарий