Как узнать о том, кто усыновил моего ребенка?

Усыновление детей: юридическая процедура и человеческие страхи

Как узнать о том, кто усыновил моего ребенка?

Чужих детей не бывает – твердит нам социальная реклама, но так ли это на самом деле? В том, как сделать чужого ребенка своим, что для этого нужно и чего пора перестать бояться, разбирался корреспондент interfax.by.

Кто может стать приемным родителем и приемным ребенком?

В Беларуси усыновить либо удочерить ребенка – значит взять его в свою семью, под свою фамилию, с учетом того, что все права и обязанности обеих сторон будут абсолютно аналогичными, как и при кровном родстве во всех обычных семьях.

«Усыновление бывает национальным и так называемым гражданским. Национальное усыновление – это когда бездетная семейная пара хочет стать приемными родителями и усыновляет абсолютно чужого им ребенка.

  Гражданским усыновление называется в том случае, если человек хочет стать законным отцом или матерью ребенка от первого брака своего нынешнего супруга. Таких усыновлений большинство», – объяснила ситуацию корреспонденту interfax.

by Елена Ростиславовна Михалькевич, главный специалист сектора охраны детства Заводского района.

Стать законными родителями брошенному ребенку в нашей стране могут супружеские пары, а также одинокие мужчины и женщины, кроме:

  • лиц, больных хроническим алкоголизмом, наркоманией, токсикоманией;
  • лиц, лишенных родительских прав, а также нарушивших когда-либо обязанности усыновителей, попечителей, опекунов;
  • лиц, имеющих судимость.

Определенные ограничения также бывают и в некоторых частных случаях, например, по состоянию здоровья.

Усыновить можно любого ребенка-сироту, а также оставшегося без попечения родителей.

Куда обращаться и какие документы предоставлять?

Прежде всего, если вы хотите усыновить или удочерить ребенка, вам следует обратиться в местный исполком, в отдел образования, в сектор охраны детства, где вас попросят предоставить следующие документы:

  • заявление;
  • паспорт;
  • заключение о прохождении медицинского обследования;
  • справку о занимаемой должности и заработной плате за предшествующий усыновлению год;
  • копии лицевых счетов ЖЭУ либо копию документа, подтверждающего право пользования жилым помещением или право собственности на жилое помещение;
  • нотариально заверенную копию свидетельства о браке, если кандидаты в усыновители являются супругами;
  • заявление о выдаче акта обследования условий жизни.

«После того, как кандидаты в усыновители к нам обратились, мы начинаем проводить свое исследование. Изучаем личностные особенности, уклад жизни кандидатов, отношения в семье и многое другое.

Запрашиваем данные о человеке: наличие судимостей, факт лишения родительских прав – в общем, проверяем будущего родителя вдоль и поперек», – рассказала корреспонденту interfax.

by Елена Ростиславовна Михалькевич, главный специалист сектора охраны детства Заводского района.

Для каждого, кто хочет стать родителем, обязательно прохождение специального психологического обследования, а также посещение обучающих занятий в Национальном центре усыновления.

Подготовительные беседы для будущих усыновителей бесплатные.

Они представляют собой восемь занятий по три часа, во время которых опытные психологи объясняют, что усыновление – это очень специфический путь со своими особенными радостями и трудностями.

После всех мытарств по кабинетам в поисках и ожиданиях нужных справок вам выдадут окончательное заключение – акт обследования, после получения которого вы начинаете искать своего ребенка.

Где найти своего ребенка?

В местном секторе охраны детства либо в Национальном центре усыновления желающим стать приемными родителями предоставляют информацию об отобранных, согласно заявленным критериям, детях из республиканского банка данных. Если какой-нибудь ребенок заинтересует людей – выдается специальное направление для знакомства с ним.

Важно, что личное знакомство усыновителей с кандидатом в приемные дети не обязывает пару либо одинокого человека обязательно забирать этого ребенка. Направление на знакомство и выбор ребенка может выдаваться несколько раз.

«Никакой очереди на усыновление на самом деле нет. Есть просто люди, которые сразу не находят своего ребенка и ждут его. Но очередью это назвать нельзя, скорее, перечень людей, которые ожидают именно своего ребенка», – рассказали корреспонденту interfax.by в Национальном центре усыновления.

Мнение ребенка относительно его усыновления тоже играет не последнюю роль. У детей старше 10 лет обязательно спрашивают согласие на переход в семью предположительных усыновителей, а благосклонность детей младшего возраста определяют психологи: как дети реагируют на будущих родителей, рады ли встречам с ними, скучают ли без них и т.д.

Заключительная процедура

Когда, наконец, найдется ребенок, которого вы захотите сделать юридически своим родным, вам предоставят о нем все сведения: о состоянии здоровья, возможном прогнозе развития, а также информацию о биологических родителях, наличии братьев, сестер, родственников у ребенка, их состоянии здоровья, особых потребностях ребенка, наличии оснований для получения пенсий, пособий и т.д.

Далее последует ваше обращение в суд по месту жительства с заявлением об усыновлении/удочерении. Помимо стандартной информации (Ф.И.О. и т.д.

), справок и документов, собранных за период подготовки к усыновлению, к заявлению можно будет приложить собственные просьбы и пожелания.

Среди возможных: изменение фамилии, имени и отчества усыновляемого ребенка, изменение даты его рождения в пределах одного года, места рождения усыновляемого ребенка в пределах Республики Беларусь, а также просьба о записи вас в акт о рождении ребенка в качестве родителей.

«Заявление об усыновлении рассматривается судом в течение пятнадцати дней со дня подачи. Как только суд вынесет решение и оно вступит в силу, вы сможете забрать теперь уже своего ребенка к себе домой», – объяснил корреспонденту interfax.by представитель сектора охраны детства Заводского района.

Тайна усыновления и человеческие страхи

В Беларуси около 7 тысяч усыновленных детей. Большинство желает взять в семью детей 3-4 лет, а также новорожденных. Некоторые стараются с самого детства объяснять ребенку, что он приемный, другие, наоборот, изо всех сил скрывают тайну усыновления.

«Как бы ни было тяжело и сложно, но все же скрывать факт усыновления не стоит. С самых маленьких лет объясняйте ребенку, что он раньше жил в другом доме, со множеством детей, потом вы его нашли и забрали к себе, потому что вам без него было плохо, вы его очень любите и т.д. Пускай эти беседы носят некий игровой характер.

Это намного лучше, чем жить в постоянном страхе, что кто-то что-то когда-то шепнет на ухо вашему сыну или дочке – а «добрых» людей у нас, как известно, хватает. Хотя в любом случае, какие бы рекомендации ни давались, каждый усыновитель решает сам, что рассказывать своему ребенку, а что нет», –  прокомментировала ситуацию корреспонденту interfax.

by детский психолог Анастасия Белковская.  

По законодательству, никто из осведомленных об усыновлении не имеет права сообщать кому бы то ни было сведения об усыновлении.

Однако любой человек, достигший 18-летнего возраста, имеет полное право обратиться в отдел образования по месту жительства.

Если там удастся установить, в каком суде оформлялось его усыновление, он сможет получить в судебном архиве всю имеющуюся о нем информацию, и о настоящих родителях в том числе. 

«Если не раскрытие тайны усыновления, то почти у каждого родителя приемного ребенка все равно есть миллион страхов.

Люди чаще всего боятся того, что ребенок скажет: «Ты мне не родная мама», что в жизни их новой семьи появится биологическая мать усыновленного, а большинство боится косых взглядов, осуждения со стороны окружающих, ведь быть особенным у нас, к сожалению, плохо.

Надо сказать, что последний страх – часто самый оправдываемый», – пояснила корреспонденту interfax.by семейный психолог Ольга Шарандикова.

Источник: https://interfax.by/news/tovary_i_uslugi/goods-and-services/97542/

«Приемный ребенок разрушил мою семью». Три истории о детдомовцах-отказниках

Как узнать о том, кто усыновил моего ребенка?

В 2017 году в российских приемных семьях воспитывалось более 148 тысяч детей. По статистике, более 5000 воспитанников ежегодно возвращаются в детдома. Отказавшиеся от приемных детей женщины рассказали «Снобу» о проблемах с психикой, манипуляциях и равнодушии их воспитанников

Ирина, 42 года:

Мы с мужем воспитывали семилетнюю дочь, и нам хотелось второго ребенка. По медицинским показаниям муж больше не мог иметь детей, и я предложила взять приемного: я семь лет волонтерствовала в приюте и умела общаться с такими детьми. Муж пошел у меня на поводу, а вот мои родители были категорически против. Говорили, что семья не слишком обеспеченная, надо бы своего ребенка вырастить.

Я пошла вопреки желанию родителей. В августе 2007 года мы взяли из дома малютки годовалого Мишу. Первым шоком для меня стала попытка его укачать. Ничего не вышло, он укачивал себя сам: скрещивал ноги, клал два пальца в рот и качался из стороны в сторону.

Уже потом я поняла, что первый год жизни Миши в приюте стал потерянным: у ребенка не сформировалась привязанность. Детям в доме малютки постоянно меняют нянечек, чтобы не привыкали. Миша знал, что он приемный.

Я доносила ему это аккуратно, как сказку: говорила, что одни дети рождаются в животе, а другие — в сердце, вот ты родился в моем сердце.

Проблемы возникали по нарастающей. Миша — манипулятор, он очень ласковый, когда ему что-то нужно. Если ласка не действует, закатывает истерику. В детском саду Миша начал переодеваться в женское и публично мастурбировать. Говорил воспитателям, что мы его не кормим.

Когда ему было семь, он сказал моей старшей дочери, что лучше бы она не родилась. А когда мы в наказание запретили ему смотреть мультики, пообещал нас зарезать. Он наблюдался у невролога и психиатра, но лекарства на него не действовали.

В школе он срывал уроки, бил девочек, никого не слушал, выбирал себе плохие компании. Нас предупредили, что за девиантное поведение сына могут забрать из семьи и отправить в школу закрытого типа. Я переехала из маленького городка в областной центр в надежде найти там нормального психолога для работы с ребенком.

Все было тщетно, я не нашла специалистов, у которых был опыт работы с приемными детьми. Мужу все это надоело, и он подал на развод.

Я забрала детей и уехала в Москву на заработки. Миша продолжал делать гадости исподтишка. Мои чувства к нему были в постоянном раздрае: от ненависти до любви, от желания прибить до душераздирающей жалости. У меня обострились все хронические заболевания. Началась депрессия.

Я свято верила, что любовь сильнее генетики. Это была иллюзия

Однажды Миша украл кошелек у одноклассника. Инспектор по делам несовершеннолетних хотел поставить его на учет, но родители пострадавшего мальчика не настаивали. На следующий день я привела сына в магазин и сказала: бери все, чего тебе не хватает.

Он набрал корзину на 2000 рублей. Я оплатила, говорю: смотри, ведь у тебя все есть. А у него такие глаза пустые, смотрит сквозь меня, нет в них ни сочувствия, ни сожаления. Я думала, что мне будет легко с таким ребенком.

Сама оторвой была в детстве, считала, что смогу его понять и справлюсь.

Через неделю я дала Мише деньги на продленку, а он спустил их в автомате со сладостями. Мне позвонила учительница, которая решила, что он эти деньги украл. У меня случился нервный срыв.

Когда Миша вернулся домой, я в состоянии аффекта пару раз его шлепнула и толкнула так, что у него произошел подкапсульный разрыв селезенки. Вызвали скорую. Слава богу, операция не понадобилась. Я испугалась и поняла, что надо отказаться от ребенка.

Вдруг я бы снова сорвалась? Не хочу садиться в тюрьму, мне еще старшую дочь поднимать. Через несколько дней я пришла навестить Мишу в больнице и увидела его в инвалидном кресле (ему нельзя было ходить две недели). Вернулась домой и перерезала вены. Меня спасла соседка по комнате.

Я провела месяц в психиатрической клинике. У меня тяжелая клиническая депрессия, пью антидепрессанты. Мой психиатр запретил мне общаться с ребенком лично, потому что все лечение после этого идет насмарку.

Миша жил с нами девять лет, а последние полтора года — в детдоме, но юридически он еще является моим сыном. Он так и не понял, что это конец. Звонит иногда, просит привезти вкусняшек.

Ни разу не сказал, что соскучился и хочет домой. У него такое потребительское отношение ко мне, как будто в службу доставки звонит. У меня ведь нет разделения — свой или приемный. Для меня все родные.

Я как будто отрезала от себя кусок.

Недавно навела справки о биологических родителях Миши. Выяснилось, что по отцовской линии у него были шизофреники. Его отец очень талантливый: печник и часовщик, хотя нигде не учился. Миша на него похож. Интересно, кем он вырастет.

Он симпатичный мальчишка, очень обаятельный, хорошо танцует, и у него развито чувство цвета, хорошо подбирает одежду. Он мою дочь на выпускной одевал. Но это его поведение, наследственность все перечеркнула. Я свято верила, что любовь сильнее генетики. Это была иллюзия.

Один ребенок уничтожил всю мою семью. 

«Через год после отказа мальчик вернулся ко мне и попросил прощения»

Светлана, 53 года:

Я опытная приемная мать. Воспитала родную дочь и двух приемных детей — девочку, которую вернули в детдом приемные родители, и мальчика. Не справилась с третьим, которого взяла, когда дети окончили школу и уехали учиться в другой город.

Илье было шесть, когда я забрала его к себе. По документам он был абсолютно здоров, но скоро я начала замечать странности. Постелю ему постель — наутро нет наволочки. Спрашиваю, куда дел? Он не знает. На день рождения подарила ему огромную радиоуправляемую машину.

На следующий день от нее осталось одно колесо, а где все остальное — не знает. Я стала водить Илью по врачам. Невролог обнаружил у него абсансную эпилепсию, для которой характерны кратковременные отключения сознания без обычных эпилептических припадков.

Интеллект у Ильи был сохранен, но, разумеется, болезнь сказалась на психике. 

Со всем этим можно было справиться, но в 14 лет Илья начал что-то употреблять, что именно — я так и не выяснила. Он стал чудить сильнее прежнего. Все в доме было переломано и перебито: раковина, диваны, люстры.

Спросишь у Ильи, кто это сделал, ответ один: не знаю, это не я. Я просила его не употреблять наркотики. Говорила: окончи девятый класс, потом поедешь учиться в другой город, и мы с тобой на доброй ноте расстанемся.

А он: «Нет, я отсюда вообще никуда не уеду, я тебя доведу». 

Через год войны с приемным сыном у меня начались проблемы со здоровьем. Полтора месяца пролежала в больнице. Выписалась, поняла, что хочу жить

Через год этой войны у меня начались проблемы со здоровьем. Полтора месяца пролежала в больнице с нервным истощением и скачущим давлением. Выписалась, поняла, что хочу жить, и отказалась от Ильи. Его забрали в детдом в областной центр. 

Год спустя Илья приехал ко мне на новогодние праздники. Попросил прощения, сказал, что не понимал, что творит, и что сейчас ничего не употребляет. Потом уехал обратно. Уж не знаю, как там работает опека, но он вернулся жить к родной матери-алкоголичке.

Сейчас Илье 20. В сентябре он приехал ко мне на месяц. Я помогла ему снять квартиру, устроила на работу. У него уже своя семья, ребенок. Эпилепсия у него так и не прошла, чудит иногда по мелочи.

«Приемный сын говорил родному, что мы его не любим и сдадим в детдом»

Евгения, 41 год:

Когда сыну было десять лет, мы взяли под опеку восьмилетнего мальчика. Я всегда хотела много детей. Сама была единственным ребенком в семье, и мне очень не хватало братьев-сестер. Ни у кого в нашей семье нет привычки делить детей на своих и чужих. Решение принимали совместно и прекрасно понимали, что будет трудно. 

Мальчик, которого мы взяли в семью, был уже отказной: предыдущие опекуны вернули его через два года с формулировкой «не нашли общего языка». Мы сначала не поверили в этот вердикт.

Ребенок произвел на нас самое позитивное впечатление: обаятельный, скромный, застенчиво улыбался, смущался и тихо-тихо отвечал на вопросы. Уже потом по прошествии времени мы поняли, что это просто способ манипулировать людьми.

В глазах окружающих он всегда оставался чудо-ребенком, никто и поверить не мог, что в общении с ним есть реальные проблемы.

По документам у мальчика была только одна проблема — атопический дерматит. Но было видно, что он отстает в физическом развитии. Первые полгода мы ходили по больницам и узнавали все новые и новые диагнозы, причем болезни были хронические. Со всем этим можно жить, ребенок полностью дееспособен, но зачем было скрывать это от опекунов? Полгода мы потратили на диагностику, а не на лечение.

Свою жизнь в нашей семье мальчик начал с того, что рассказал о предыдущих опекунах кучу страшных историй, как нам сначала казалось, вполне правдивых. Когда он убедился, что мы ему верим, то как-то подзабыл, о чем рассказывал (ребенок все-таки), и вскоре выяснилось, что большую часть историй он просто выдумал.

Он постоянно наряжался в девочек, во всех играх брал женские роли, залезал к сыну под одеяло и пытался с ним обниматься, ходил по дому, спустив штаны, на замечания отвечал, что ему так удобно. Психологи говорили, что это нормально, но я так и не смогла согласиться с этим, все-таки у меня тоже парень растет.

Приемный мальчик умудрился довести мою маму — человека с железными нервами — до сердечного приступа

С учебой у мальчика была настоящая беда: шел второй класс, а он не умел читать, переписывать текст, не умел даже считать до десяти. При этом в аттестате были одни четверки и пятерки. Я по профессии преподаватель, занималась с ним.

Пусть и с трудом, но он многому научился, хотя нам пришлось оставить его на второй год. Он нисколько не комплексовал, и дети приняли его хорошо. В учебе нам удалось добиться положительных результатов, а вот в отношениях с ним — нет.

Чтобы вызвать к себе жалость и сострадание, мальчик рассказывал своим одноклассникам и учителям, как мы над ним издеваемся. Нам звонили из школы, чтобы понять, что происходит, ведь мы всегда были на хорошем счету. А мальчик просто хорошо чувствовал слабые места окружающих и, когда ему было нужно, по ним бил.

Моего сына доводил просто до истерик: говорил, что мы его не любим, что он с нами останется, а сына отдадут в детский дом. Делал это втихаря, и мы долго не могли понять, что происходит. В итоге сын втайне от нас зависал в компьютерных клубах, стал воровать деньги. Мы потратили полгода, чтобы вернуть его домой и привести в чувство.

Сейчас все хорошо.

Мальчик провел с нами почти десять месяцев, и под Новый год мы вместе с опекой приняли решение отдать его в реабилитационный центр. Подтолкнули к этому не только проблемы с родным сыном, но и то, что приемный мальчик умудрился довести мою маму — человека с железными нервами — до сердечного приступа.

Она проводила с детьми больше времени, поскольку я весь день была на работе. Ей приходилось терпеть постоянное вранье, нежелание принимать правила, которые есть в семье. Мама — очень терпеливый человек, я за всю свою жизнь не слышала, чтобы она на кого-то кричала, а вот приемному ребенку удалось вывести ее из себя.

Это было последней каплей.

С появлением приемного сына семья стала разваливаться на глазах. Я поняла, что не готова пожертвовать своим сыном, своей мамой ради призрачной надежды, что все будет хорошо.

К тому, что его отдали в реабилитационный центр, а потом написали отказ, мальчик отнесся абсолютно равнодушно. Может, просто привык, а может, у него атрофированы какие-то человеческие чувства.

Ему нашли новых опекунов, и он уехал в другой регион. Кто знает, может, там все наладится. Хотя я в это не очень верю.

Источник: https://snob.ru/entry/155608/

Я усыновила новорожденного ребенка

Как узнать о том, кто усыновил моего ребенка?

Юлия Дверницкая из Владивостока — о борьбе с собственными страхами, внезапном декрете и открытиях

40-летняя Юлия Дверницкая уже три года воспитывает приемного сына во Владивостоке. Ее история не совсем типичная. Как правило, люди усыновляют или берут под опеку детей постарше.

Но девушка решила: ее приемный сын будет совсем маленьким, и забрала новорожденного Ваню почти из роддома. Со своим единственным ребенком она хотела пройти через все этапы материнства.

Юлия рассказала нам о том, как принять непростое решение об усыновлении и есть ли для этого подходящие моменты.

С мыслью о том, что у меня будет приемный ребенок, я жила много лет. К 37 годам в моем «багаже» уже был развод, а своих детей не появилось — так сложилось.

Но мечта была мечтой, а осознанное решение, что пора ее реализовать, пришло в один день. Этот момент я хорошо помню. Было 5 февраля 2014 года. Мы пили кофе с подругой. Я рассказала, что хотела бы стать мамой и давно подумываю об усыновлении. Подруга удивилась и спросила: «Так почему ты не сделала этого до сих пор?». Эти слова стали для меня ключевыми.

Я задумалась, что меня останавливает? Есть жилье, стабильная работа. Смогу ли я родить собственного ребенка? Поняла, что в ближайшее время вряд ли. Кандидатуры на роль отца в моей жизни на тот момент не было, а рожать «для себя» и обманывать мужчину — не про меня.

Уже на следующее утро я приступила к действиям. Составила план на три ближайшие месяца: расписала по датам, когда и как буду собирать информацию об усыновлении, подготавливать необходимые документы.

Сейчас, оглядываясь назад, я не перестаю удивляться, как гладко складывались обстоятельства: на пути к усыновлению я не встретила ни одного препятствия. Видимо, это и был самый подходящий момент для осуществления мечты, когда всё вокруг способствовало.

Я уложилась в тот срок, который отвела себе для подготовки к материнству. Ровно за три месяца собрала все необходимые документы, прошла медкомиссию, прослушала курс обучения в школе приемных родителей (без этого курса усыновление невозможно — Прим. ред.).

На сомнения я не потратила ни минуты: была уверена, что справлюсь с любыми обстоятельствами. Чтобы отказаться от моей идеи, не было ни единой причины.

Составляя заявление на усыновление для органов опеки, я указала, что хочу взять совсем маленького ребенка — возрастом от нуля до года. Мне хотелось пройти вместе с малышом все этапы материнства: наблюдать, как он растет и развивается с первых дней.

Сначала я была уверена, что хочу девочку — дочку. Но после общения с психологами и педагогами в школе приемных родителей, поняла, что готова усыновить ребенка любого пола.

Спустя три месяца, в августе 2014 года, мне позвонили специалисты органов опеки, и сказали, что для усыновления есть новорожденный мальчик. Он находился в краевой детской больнице, болел пневмонией. Родная мама отказалась от него прямо в роддоме. Как только ребенок поправился, я забрала его домой. Ване на тот момент было около двух недель. Это имя дала ему я.

Изначально я взяла Ваню под опеку, и через несколько месяцев мы прошли официальную процедуру усыновления. Таков порядок. Теперь он — Иван Дверницкий. Для меня важно, чтобы он носил имя, которое дала я, и мою фамилию.

Для меня не стоял вопрос — опека или усыновление. Только последний вариант.

Конечно, когда ребенок находится под опекой, семья получает дополнительные выплаты от государства, а мне, как маме, воспитывающей его в одиночку, деньги были не лишними.

На тот момент это было около шести тысяч рублей, сейчас сумма уже больше, так как ежегодно индексируется. Но я приняла решение, что факт усыновления для меня важнее. И не пожалела об этом.

На работе я получила декретный отпуск, как обычная мама. Работала экономистом в крупной компании. Не могу сказать, что руководство обрадовалась моему внезапному декрету, но меня поддержали.

Усыновители и опекуны имеют те же права на декрет, что и кровные родители. Сначала я ушла в отпуск после усыновления. Эти 70 дней аналогичны отпуску, который получает женщина по беременности и родам. Затем я оформила отпуск по уходу за ребенком до трех лет.

В нашей стране пособие по уходу за ребенком выплачивается только до полутора лет, так что по истечении этого срока я вышла на работу на неполный рабочий день.

Мне вновь благоволили обстоятельства: нам с Ваней удалось получить место в ясельной группе нового детского сада недалеко от дома. Утром я уходила на работу, а забирала сына из садика после его дневного сна.

Сейчас я по-прежнему работаю неполный день — нам с Ваней так комфортно. К счастью, Трудовой кодекс РФ это позволяет.

С появлением ребенка я стала ценить российские законы, предоставляющие массу привилегий родителям. Это и долгий отпуск по уходу за ребенком, и возможность работать неполный день, и оплачиваемые больничные, когда сын не здоров. Всё это позволяет мне без проблем растить ребенка самой, без мужа.

Факт, что сын не рожден мной, а усыновлен, я от окружающих не скрываю. Не буду скрывать этого и от Вани. Когда он достигнет определенного возраста и начнет спрашивать, как появился на свет, я расскажу ему нашу историю.

Долгое время я не знала, как именно буду говорить на эту тему с сыном. Но буквально недавно в школе приемных родителей я прослушала небольшой курс «Мамина сказка».

Специалисты учили нас в игровой форме рассказывать детям о различных жизненных аспектах, в том числе — об усыновлении. И хотя сказку я пока не написала, у меня уже появилось понимание, как найти для Вани нужные слова.

К тому же, он уже начинает интересоваться своим появлением на свет, как и другие дети. Сообщить ему, как мы стали семьей — моя зона ответственности.

Я знаю, что информация о родной маме когда-нибудь станет для Вани важна. Все данные, что смогла собрать, я передам ему.

С того момента, как я забрала Ваню домой, начались радости и открытия. Он ежедневно удивлял меня и продолжает делать это до сих пор. С первых дней я радуюсь каждой его улыбке, каждому слову и движению. Помню, как мы с ним в первый раз хохотали вместе.

Нельзя сказать, что Ваня заполнил мою жизнь — я всегда жила с интересом, меня окружали прекрасные люди. Но с появлением сына каждый мой день теперь наполнен особым смыслом. Все рано или поздно задумываются, для чего мы живем и что оставим после себя в этом мире. Теперь у меня есть ответы на эти вопросы.

Смысл моей жизни касается не только Вани. Конечно, я передам ему всё, что у меня есть, поделюсь частичкой своей жизни. Всё это останется с ним. Но также я знаю, что многое даю своим друзьям — свою жизнерадостность, оптимизм — и знаю, что это важно для них.

Я надеюсь, что мой пример поможет и другим людям. В социальных сетях, где я делилась историями из нашей с Ваней жизни, мне писали незнакомые люди и благодарили. Я была бы рада, если бы смогла помочь тем, кто только задумывается об усыновлении: показать на своем примере, как справиться со страхами и сомнениями, вдохновить кого-то взять ребенка в семью.

Год назад приемной мамой стала моя близкая подруга. Она взяла девочку прямо из роддома. И знаете, я вижу, как меняется этот мир по отношению к одиноким детям. Недавно я узнала, что только в нашей с Ваней детсадовской группе три усыновленных ребенка. И мои коллеги по работе буквально месяц назад взяли из детского дома двух мальчиков.

Всё это обнадеживает. Сбывается вторая мечта. Первая была стать мамой, а вторая — чтобы каждый одинокий ребенок нашел свою семью. Чтобы наше общество считало усыновление обыденным явлением, нормальным поступком, а не героизмом.

Источник: https://www.the-village.ru/village/children/children-experience/279444-ya-usynovila-novorozhdennogo

Усыновить: мотивация «правильная» и «неправильная» | Милосердие.ru

Как узнать о том, кто усыновил моего ребенка?

Почему люди усыновляют детей? Ответов на этот вопрос много: бесплодие пары, одиночество женщины, которая видит, что все подруги кругом родили и воспитывают детей, жалость к какому-то конкретному малышу, которого увидели на картинке в интернете, смерть собственного единственного…

Фото с сайта http://www.krd.ru

Причин много, но специалисты считают, что далеко не каждая из них – правильная мотивация для усыновления. Попробуем разобраться в том, когда не стоит усыновлять ребенка.

Надо отталкиваться от человека

Когда мои знакомые несколько лет назад брали ребенка из детского дома, единственная причина, по которой они делали это, – была жалость. Мотивация, с точки зрения большинства специалистов, крайне неверная.

Они не знали, какие из них выйдут усыновители, Школы приемных родителей тогда обязательны не были, почитали какие-то статьи в интернете, поняли, что делают все неправильно, но ребенка все равно взяли.

Сейчас можно сказать, что это был правильный шаг, у них прекрасные отношения с девочкой.

Другой пример удачной «неправильной мотивации»: пара, вырастившая собственных детей и почувствовавшая в 40 с лишним лет, что их ничего не связывает друг с другом.

Пока растили детей, были общие заботы, а сейчас их нет. Решили для «скрепления отношений» взять ребенка из детского дома. И оказалось, что муж и жена снова кому-то нужны, и друг другу.

Ребенок уже 10 лет живет с ними, отношения прекрасные.

На сайте одной организации, помогающей устройству детей в семьи, написано следующее: «Особенно грустно видеть людей с неверной мотивацией, которые только что пришли на занятия.

Например, родители хотят заменить приемным ребенком погибшего ребенка или родственника, реализовать себя как опытный учитель, преподаватель или даже, такое бывает, воспитать своему кровному ребенку друга или подругу.

Психологи объясняют, что в такой ситуации им нельзя брать ребенка, так как он не оправдает их надежд».

Психолог и приемная мама двух детей Екатерина Аруцева не согласна с данным утверждением: «Моя приемная дочь – подруга кровного сына с первого дня, а младший приемный ребенок — реализация моего творческого потенциала, моя работа. Кому от этого плохо? Мне кажется, что обобщать нельзя.

Все люди разные, индивидуальные, и мотивации могут быть совершенно разные. Для кого-то одна и та же мотивация может быть правильной, а для кого-то она же неправильной. Кому-то не надо взамен погибшего ребенка другого брать, а кому-то, наоборот, обязательно надо. И так во всем.

От человека, усыновителя нужно отталкиваться, а не от мотивации».

На самом деле, чем больше ты читаешь статей на тему правильной/неправильной усыновительной мотивации, тем больше понимаешь, что подойти под нужную категорию вряд ли удастся, потому что брать ребенка из жалости – нельзя, взамен нельзя, для решения проблем нельзя, есть даже формулировка, что нельзя усыновлять «из мании величия», из-за денег, само собой нельзя, для чего же можно? Часто можно прочитать или услышать, что усыновлять можно лишь из любви к ребенку. Но любовь – вещь сложная, к абстрактному ребенку ее может и не быть, бывает, что и своего-то не сразу любишь…

Помочь семье осознать свои ресурсы

Ольга Донскова, специалист одной из московских школ приемных родителей: «На мой взгляд, нельзя говорить, что мотивация бывает правильная или неправильная.

Я из опыта работы с приемными семьями знаю, что есть осознанная мотивация, то, что лежит на поверхности, о чем кандидат говорит и рассуждает.

И это, как правило, социально одобряемые и принятые в нашем обществе мотивы: помочь ребенку, дать ему тепло, образование, уход и т.п. Об этом говорят на первичном интервью большинство потенциальных родителей.

https://www.youtube.com/watch?v=zdyW5oriYyc

Когда знакомишься ближе с человеком, пришедшим в нашу Школу приемных родителей, во время тренинга и посещений-обследований семьи, то часто это уже совсем другие, глубоко личные мотивы: одиночество, потеря смысла жизни, непонимание с кровными детьми, которые выросли и отделились (так называемое «пустое гнездо»), комплексы по поводу того, что своих детей плохо воспитывали («а вот с приемными я исправлюсь»), увидела фотографию, прочитала историю ребенка и вдруг почему-то так глубоко тронуло, что не могу уже и жить без этого ребенка …

В школе приёмных родителей при Марфо-Мариинской обители милосердия

Практически половина — это семьи, имеющие проблемы с рождением собственных детей, т.е. бесплодные пары. И корни этого явления прячутся глубоко.

Очень хочется быть папой и мамой, испытать радости и трудности материнства/отцовства. Есть категория семей, в которых уже есть свой/свои ребенок/дети.

Рожать еще — нет возможности (причины разные), а всегда мечтали о большой семье или о девочке/мальчике и т.п.

Самая непростая категория потенциальных усыновителей — семьи с потерей. Для них тренинг – это, отчасти, психотерапия. Ушедшего ребенка нельзя заменить. Им надо прожить свое горе, понимая, что боль не уйдет, память не сотрется. А есть ли в душе место для приемного ребенка, есть ли силы помочь другому человечку пережить горе?

Так что получается, что все приходят изначально со своими личными проблемами.
А где вы найдете в наше время семьи без проблем?! Мы никогда не говорим: Ой, у вас столько проблем! Вы их сначала решите, а потом приходите за ребенком.

Мы начинаем помогать пришедшей к нам семье: в чем причины, почему так случилось, как справлялись, кто помогал, кто может помочь? Работа с семьей должна стать конструктивной, какие-то прожитые ситуации должны увидеться совсем иначе, должны найтись ответы на многие «почему именно со мной».

Если говорить грубо, то мы помогаем семье осознать свои ресурсы. И тогда мотивация «подтянется»! Она ведь сегодня одна, а завтра другая. Жизнь-то меняется, и человек тоже и мудрее становится, и терпимее. За время тренинга «розовые очки» просто срывает!»

Родительство – это жертва

Как правильная/неправильная мотивация связана с отказом и возвратом детей в детский дом? К сожалению, все специалисты сходятся во мнении, что отказы есть и будут. Выше мы говорили о ресурсах семьи.

Ольга Донскова: «Возможно, кто-то переоценил свои силы, или возникли, как говорят, непреодолимые обстоятельства, не зависящие от родителей. Лучше ребенка вернуть, чтобы сохранить его здоровье, психику.

Чаще всего рядом в трудную минуту нет помощи. Или стыдно за ней обращаться. Если у ребенка нет какого-то тяжелого диагноза — причина в родителях. Вы готовы рассказать специалисту все о своих слабостях и негативных чертах характера? И не только о себе, а о самых близких!»

Скажем, кто-то смалодушничал и скрыл от опеки, что у бабушки, которая живет в той же квартире прогрессирующая деменция (старческое слабоумие). Думали, что справятся с этим.

И превратили жизнь подростка-девочки в кошмар. Родители на работе днем, а ребенок придет из школы и сидит дома с больной бабушкой, которая бывает иногда очень агрессивной.

Благими намерениями выложена, как известно, бывает дорога в ад.

На самом деле, как говорят психологи, предугадать невозможно, какая семья окажется настоящей для ребенка: та, что была с «правильной» мотивацией, или та, от которой даже специалисты не могли ожидать такой мудрости и самоотверженности, такого принятия и теплоты, которая дала им возможность стать настоящими родителями для приемного ребенка.

На одном из собраний в Школе приемных родителей при Марфо-Мариинской обители милосердия владыка Пантелеимон (Шатов) сказал примерно следующее: «Родительство — это жертва. Но она может быть счастливой. Нет большей радости и смысла, чем служить ближнему, тому, кто нуждается в твоей помощи». Наверное, это и есть самая правильная и важная усыновительная мотивация.

Источник: https://www.miloserdie.ru/article/usynovit-motivaciya-pravilnaya-i-nepravilnaya/

35-летняя одесситка одна усыновила 11 детей

Как узнать о том, кто усыновил моего ребенка?

Одесситке Ольге Подусовой 35 лет, и она — мать одиннадцати детей. Всех их молодая женщина усыновила и воспитывает одна.

На вопрос о том, как ей удалось одной, незамужней, усыновить столько ребятишек, Ольга объясняет: на детей с такими диагнозами очередь из усыновителей не выстраивалась.

«Аутизм, астма, мозжечковая недостаточность, ДЦП… Таких деток никто не хотел брать, — говорит Ольга. — А меня это не пугало. Я знала, что справлюсь».

Самый старший ребенок Ольги — Маша, ей одиннадцать лет. Насте, Даше и Мише десять. Никите девять, Кристине, Вике и Тимоше восемь, Жене шесть, Алеше только исполнилось семь. Самая младшая — пятилетняя Лиза — единственная пока не ходит в школу. Ольга Подусова признается: всегда мечтала о большой семье. И знала наверняка, что когда-то усыновит детей.

— Я сказала об этом еще будучи ребенком, — вспоминает Ольга Подусова. — Родители удивились, но, думаю, не придали этому особого значения. А я идею не оставила. С 18 лет ходила в детские дома, приносила детям гостинцы. Раздирала себе душу этими походами, ведь сиротам на самом деле нужны не яблоки и печенье, а семья.

Невыносимо больно было слышать вопрос: «Вы можете стать моей мамой?» Когда мне было 22 года и я, закончив университет, устроилась работать инженером-программистом на приборостроительный завод, пошла в районную службу по делам детей. Представьте, приходит молоденькая незамужняя девушка и заявляет, что хочет усыновить ребенка. Я сказала, что у меня есть квартира и хорошая зарплата.

Но чиновники заявили, что все равно мне ребенка никто не даст.

Через пять лет, когда мне исполнилось 27, я предприняла еще одну попытку.

Вторая попытка оказалась удачной. По словам Ольги, в этот раз в службе по делам детей ее приняли радушно. Вскоре после того, как она подала необходимый для усыновителя перечень документов, получила положительный ответ.

— Часто говорят, что усыновить ребенка могут только супруги — дескать, необходимо, чтобы была полная семья.

— На самом деле в законе четко прописано, — возражает Ольга, — что усыновителем может быть любой гражданин Украины, независимо от того, состоит он в браке или нет. К тому же усыновление и детский дом семейного типа — это разные вещи.

Если речь идет о детском доме семейного типа, там действительно должно быть двое родителей, которые будут получать зарплату. А усыновление государство финансово ведь не поддерживает. Наверное, это тоже сыграло свою роль.

Чиновники проверили мое жилье, заработную плату — и выдали заключение о том, что я могу быть усыновителем.

— Вы знали, кого хотите усыновить?

— Нет. Это было совершенно неважно — я просто хотела ребенка. В службе по делам детей мне показали анкеты, и я решила, что заберу двухлетнего Мишу. На тот момент из заболеваний ему ставили только аллергодерматит. Хотя Миша совсем не разговаривал, он мне обрадовался.

— Миша сирота?

— Его отобрали у родителей по решению суда. Не знаю, кто его мать, но в решении суда сказано, что зимой пятимесячного ребенка с двусторонней пневмонией забрали из дома, в котором не было света, воды и тепла. К счастью, Миша выжил.

Аллергодерматит, к сожалению, оказался не единственным заболеванием ребенка. Позже выяснилось, что Миша страдает аутизмом.

— До пяти лет он вообще не говорил. Даже на то, чтобы приучить его к горшку, ушло очень много времени, — вспоминает Ольга. — Я постоянно консультировалась и продолжаю консультироваться с врачами.

Когда диагноз аутизм подтвердился, начала водить Мишу в центр реабилитации для деток с речевыми расстройствами. Но, кстати, туда я водила не только Мишу.

К тому времени у меня уже появилась доченька Настя.

Однажды мне позвонила моя мама, которая живет в селе, и сообщила, что у них к сельсовету подбросили девочку. Сразу скажу, что мама мое решение усыновить Мишу поддержала. Мы даже забирали его вместе. Девочке, о которой она мне рассказала, было четыре года. Ее оставили зимой голенькую возле сельсовета.

Утром ребенка нашли почти окоченевшим от холода. Настя была очень худой: в свои четыре года весила семь килограммов. Представьте: ведь это вес восьмимесячного ребенка! Она не разговаривала, только мычала.

Когда приехала (а я сделала это сразу после маминого звонка), мне было страшно до нее дотронуться: казалось, если возьму ее ручку, она поломается. Руки были как ниточки. В сельсовете выяснили, чей это ребенок. Узнали, что малышку зовут Настя.

Говорят, ее мама беспробудно пила, а девочка, пытаясь согреться, пряталась в собачьей будке. К счастью, врачам удалось вывести ее из критического состояния. Я забрала Настю прямо из больницы, а позже удочерила.

— Как вы на это решились? Ведь у вас уже был ребенок, который требовал ежесекундного внимания и лечения.

— Я просто поняла, что должна это сделать. Должна, и все. И я знала, что вылечу ее. Как бы банально это ни звучало, но 90 процентов болезней лечатся прежде всего любовью и заботой. Настя, кстати, сразу назвала меня мамой. Когда я ее забирала, она уже могла говорить. И сказала девочкам: «Ой, за мной мама пришла». Хотя совсем меня не знала.

Так вот, и Миша, и Настя практически жили в реабилитационном центре. И я вместе с ними. Домой приходили только спать. В центре были лошади, бассейн с морской водой, лечебная физкультура, процедуры.

В 2016 году митрополит Одесский и Измаильский Агафангел смог договорить о пяти сеансах дельфинотерапии для Мишеньки в дельфинарии «Немо». Еще я нашла для детей лучший логопедический садик в Одессе.

К счастью, доходы мне это позволяли.

* «Меня не пугало то, что детки больны. Я знала, что справлюсь», — говорит Ольга Подусова. Фото

— Когда вы успевали еще и работать?

— Брала работу на дом, делала ее ночами. И знаете, была счастлива. Несмотря на все проблемы, сбылась моя мечта: я стала матерью двоих детей.

https://www.youtube.com/watch?v=Dq6YajEHRoc

Через год Ольга Подусова удочерила двух сестричек — шестилетнюю Машу и трехлетнюю Вику.

— Когда я забирала Машу из приюта, мне никто не сообщил, что у нее есть родная сестричка, — вспоминает Ольга. — Сказали только, что есть Машенька, которую никто не хочет брать. Она была лысой, совсем не разговаривала, общалась только жестами.

Увидев меня, радостно запрыгала. Как такового диагноза у нее не было. Было написано только «педзапущенность». Ее, как и моего Мишу, забрали у биологических родителей из-за ужасных условий: дети жили на улице, практически ничего не ели.

Когда я забирала Машу, врачи спросили: «И куда вы теперь с ней?» «Как куда? — говорю. — Будем готовиться к школе». «Какая школа? — удивились врачи. — Забудьте. Максимум интернат. Хотя, скорее всего, здесь полная необучаемость».

Забегая наперед, скажу, что сейчас Маша ходит в школу — в обычный класс! — и хорошо учится.

О том, что у Маши есть сестричка, я узнала позже, когда привела Машу к врачу, который, как выяснилось, принимал роды у ее родной матери. Вика родилась практически мертвой… «Зачем она вам нужна?» — спрашивала меня директор детдома, когда я решила Вику забрать. «У меня ее сестричка, — говорю.

— Я хочу подарить этому ребенку счастье». «Счастья не будет, — услышала ответ. — Это не ребенок, а… лягушонок». У Вики был целый букет болезней: дисплазия тазобедренного сустава, проблемы с щитовидкой, астма. Когда случались приступы, она лежала вся синяя, задыхалась. Удочерив ее, я дежурила возле нее даже ночами.

Если не оказать помощь во время приступа, человек с таким заболеванием может умереть. Бессонные ночи, постоянный страх, безумно дорогое лечение… Спасибо маме, которая помогала мне с детьми. Первые два года у Вики случались приступы каждые два месяца. А потом она подросла, окрепла.

Сейчас это абсолютно нормальный, полноценный ребенок.

Потом в семье Ольги появились братья Тимоша и Женя.

— Их никто не хотел брать из-за того, что эти дети — ромы, — объясняет Ольга. — Для меня же это было неважно. Вы спросите, зачем мне нужно было еще кого-то усыновлять — мол, и так уже четверо детей. Когда есть порыв, его невозможно остановить. Меня не оставляла мысль о том, что где-то еще есть дети, которые меня ждут.

Можете называть это манией, навязчивой идеей — как хотите. А я называю это своим предназначением. И да, мои дети привыкли, что вечерами мама сидит и внимательно изучает анкеты детей, которых мы могли бы взять в нашу семью. Они вместе со мной ищут братиков и сестричек… У Жени случались приступы эпилепсии. А его брат Тимоша был здоровым ребенком.

Оба были запущенные и запуганные. Но я уже знала, что делать с этим.

У Лизы, девочки, которую я удочерила после Жени и Тимоши, диагноз был куда тяжелее — ДЦП. Когда я о ней узнала, от нее отказались уже трое усыновителей. Она сразу запала мне в душу. Лизе тогда был всего годик…

Последними в семье Ольги Подусовой появились два брата и две сестрички: Никита, Алеша, Даша и Кристина. Эти дети тоже из ромской семьи. У Кристины был диагноз — судорожный синдром. Остальные были здоровы, но совсем не развиты. Ольга вспоминает, как шестилетняя Кристина сидела в манеже с двухлетними детьми — и вела себя как младенец.

Слушая Ольгу, сложно поверить, что ребята, которые сейчас с ней живут, — это те самые дети. Ее сыновья и дочки учатся в обычной общеобразовательной школе. На индивидуальном обучении только Миша. Все дети ходят в музыкальную школу на скрипку, хор и сольфеджио. А еще занимаются балетом.

— У ребят очень плотный график, — говорит Ольга. — Мы все встаем в 5.45 утра, потому что уже в семь часов должны выйти из дома. Дорога в школу занимает 50 минут. С Мишей отдельная программа, ведь у него индивидуальный график. После школы — скрипка. Пока дети на занятиях, мне нужно успеть примчаться домой, поставить стирку, убраться, купить продукты, приготовить обед.

У меня нет машины, поэтому за продуктами приходится ходить по несколько раз — сразу такую тяжесть не унесу. Если варю борщ, то это 15-литровая кастрюля. Дети съедают ее за раз. Потом бегу за детьми, забираю их, и мы вместе учим уроки. И хотя уроки у всех разные (дети ведь учатся в разных классах), справляемся.

Пока одним объясняю математику, другие сами делают, например, украинский язык.

— Как вы все успеваете?

— Сама постоянно задаю себе этот вопрос, — улыбается Ольга. — С тех пор как Мише дали инвалидность, я уже не работаю, поэтому 24 часа в сутки посвящаю детям. День распланирован по минутам, и мне нравится такая жизнь. Без детей не была бы счастлива. Устаю ли я? Бывает. Но это приятная усталость.

До сих пор Ольга с детьми жила в ее четырехкомнатной квартире площадью 60 метров. Из них жилой площади всего 44 квадратных метра. Ольга соорудила во дворе детскую площадку.

Сама бетонировала участок, копала ямы, устанавливала качели. За что потом получила жалобы и упреки от соседей, которым, видите ли, мешал детский шум.

На чудо, которое недавно случилось в ее жизни, Ольга даже не надеялась.

* В новом доме, который семье Подусовых подарили неравнодушные люди, сейчас идет ремонт

— В сентябре 2018 года я в «Фейсбуке» подружилась с девушкой из Греции, которая мечтала усыновить ребенка, — рассказывает Ольга. — Мы изредка переписывались. А потом эта девушка рассказала обо мне своей подруге — известному блогеру. Блогер написала о нашей семье — так о нас узнали добрые люди из Киева.

Бизнесмены Сергей Закревский, Евгений Черняк и Александр Соколовский помогли купить дом в Раздельном Одесской области. Это в ста километрах от Одессы. Мне понравилось это место еще и потому, что там живет моя мама. Чтобы помогать мне с детьми, ей больше не придется ездить в Одессу.

В местной больнице хорошие врачи, а в нашей ситуации это важно. Уже когда дом был куплен, подключился губернатор Одесской области. Мы ему очень благодарны за помощь в закупке стройматериалов. Помогают неравнодушные люди из разных стран. В доме идет ремонт. Изначально дом был двухэтажным, но сейчас там уже три этажа.

Говорю, и сама не могу в это поверить. Все словно в сказке. А как ждут переезда дети! Радуются, что там у них будет много комнат. А еще двор, где они никому не будут мешать. Кстати, там и до школы будет рукой подать — семь минут ходьбы, а не 50, как сейчас. Надеюсь, до конца года сможем переехать.

Напишите, пожалуйста, что мы очень признательны всем, кто помогает. Благодаря добрым людям я поверила в чудеса.

— А благодаря вам в чудеса поверили 11 ребятишек…

— Для меня главное, что они счастливы. Они — моя семья, моя жизнь. Дети спрашивают: «Мама, когда ты уже папу выберешь?» Папу мы пока не встретили.

Не то чтобы мы настойчиво ищем. Но если вселенная вдруг пошлет нам человека, который полюбит моих детей, будем рады.

P. S. 25 июня в Национальном театре имени Ивана Франко состоится благотворительный концерт оркестра «Виртуозы Киева». Деньги от продажи билетов пойдут на обустройство и ремонт дома семьи Подусовых.

Читайте нас в Telegram-канале, и

Источник: https://fakty.ua/270392-35-letnyaya-odessitka-odna-usynovila-11-detej

101Адвокат
Добавить комментарий