Мне нужно познакомится с ребенком в детском доме

«Это был сложный шаг не только для меня, но и для ребенка»: история одного усыновления

Мне нужно познакомится с ребенком в детском доме

«Мы бы хотели еще одного ребенка взять», — сказала мне по телефону моя знакомая Анастасия, которая год назад удочерила 3-хлетнюю девочку. — «Но как вспомню эти поиски, этот ад —  желание пропадает…».

К этому мнению могли бы присоединиться многие приемные родители. Хотя в последние три-четыре года процесс поиска и оформления приемного ребенка стал намного более организованным, прозрачности это не прибавило.

Правительством и министерствами принято немало правильных решений и выпущено постановлений, и в целом политика государства на закрытие детских домов и домов ребенка – правильная. Но потом все упирается в человеческий фактор и в тех, кто должен исполнять эти постановления.

Из своего опыта могу сказать, что на разных этапах системы – органы опеки, региональных операторы, детские дома — идет намеренная дезинформация потенциальных усыновителей, манипулирование данными о детях, давление на родителей и детей, грубое обращение с ними.

Почему это происходит? На мой взгляд, это комплекс причин: боязнь потерять свою работу, нежелание делать лишние телодвижение, равнодушие и цинизм, незнание законов…

Компенсируют эту чудовищную деформацию системы благотворительные фонды, волонтерские организации и сообщества приемных родителей. Именно с их стороны я постоянно чувствовала поддержку и получала помощь.

Тем, кто думает взять приемного ребенка, нужно запастись очень большим терпением и создать вокруг себя группу поддержки из родных, друзей и специалистов, которые будут поддерживать вас на этом тернистом пути.

А заодно «убрать» из своей жизни тех, кто будет мешать поискам и настраивать на негатив, утверждая, что дети из детских домов – это потенциальные алкоголики, наркоманы и бандиты, которые разрушат вам всю жизнь…

Иллюстрация Екатерины Селиверстовой

«Поиски продолжались три месяца»

Год назад в моей жизни появился мой мальчик, мой сын. Мои поиски продолжались недолго – три месяца, и он был первым, кого я приехала смотреть в регион и так на нем и остановила свой выбор…

Но даже за этот недолгий срок я испытала все «прелести» нашей системы. Прежде чем общаться с любой из инстанций, ответственной за устройство в семью детей, – с органами опеки и попечительства, операторами баз данных детей-сирот, региональными операторами и другими подобными организациями – я общалась с юристами.

Бесплатную юридическую консультацию предоставляют сейчас некоторые благотворительные фонды, и это было настоящим спасением!

У юристов я узнавала, каковы правила и регламенты, сроки взаимодействия с той или иной государственной структурой. И только после этого я туда обращалась. Это оказалось очень эффективно. Потому что представители системы постоянно врут или просто плохо информированы, причем по каждому поводу. Но как только они понимали, что я в теме, разговор принимал иной оборот.

Всем, кто хочет приемного ребенка, опеки, школы приемных родителей и другие организации, предлагают обращаться к базам данных – федеральной на сайте usynovite.ru, региональным, областным и городским.  Но базы данных детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, – очень странный инструмент.

Фотографии многих детей – плохого качества, будто специально созданы, чтобы детей не брали. Информация скудная, например, не указываются, что у ребенка серьезные проблемы со здоровьем. Долго висят анкеты детей, которых взяли в семью или у которых родители в местах заключения и их можно взять только на время.

И мне приходилось неделями просиживать у телефона, звонить по всей стране, чтобы найти «свободного» и не совсем больного ребенка. Конечно, хорошо, что, хотя бы такая база есть. Но нужно слишком много времени потратить, чтобы научиться с ней работать, а после — «правильно» общаться с представителями регионов.

Хождение по опекам

Опеки – это государственные институты, которые должны помочь устройству детей в приемные семьи. На деле оказалось, что они испытывали потенциальных родителей на прочность: их общение обычно было малоинформативным, а ответы формальны и сухи, строго по инструкции.

В Москве на меня шикали, махали руками, с порога говорили, что детей у них нет. Имея в виду, что нет детей без очень серьезных заболеваний.

В Тульской области разговор начался с откровенного хамства – более-менее вразумительный ответ я получила после того, как попросила представителя региональных оператора назвать имя и фамилию.

Несколько раз у меня было так: я звонила в регион и спрашивала о конкретном ребенке, и в один день мне говорили, что его родная мама восстанавливается в правах, а через три дня его уже неожиданно забирали в другую семью. В каком из этих случаев мне врали — понять на расстоянии сложно. Но руки опускались.  

Приятное исключение из регионов опека по Иркутску и Иркутской области – ее представители проявили заинтересованность во мне как в опекуне, и подбодрили, сказав: «Приезжайте, мы вам кого-нибудь обязательно подберем».    

Поэтому лучше не фокусироваться только на базе данных и на посещении опек, а обращаться также к другим возможным источникам –  посещать сами детские дома и дома ребенка, где сейчас регулярно проводятся дни «открытых дверей» и можно сразу пообщаться с понравившемся ребенком; позвонить в благотворительные фонды, волонтеры которых постоянно колесят по стране; вступить в тематические группы в социальных сетях «ВКонтакте» и , например, «На пути к усыновлению», «Заберите счастье домой» и другие.

Откуда берутся дети 

Моя подруга искала свою девочку главным образом на сайтах благотворительных фондов, таких, как «Дети ждут», «Измени одну жизнь». Они размещают видеоанкеты и хорошие фотографии детей, дают более подробное и точное описание каждого ребенка, помогая сделать выбор и облегчая поиски.  

Встречи с группами поддержки приемных родителей и с волонтерами — это настоящие ресурсные группы. Хорошие мероприятия устраивает фонд «Измени одну жизнь», «Волонтеры в помощь детям-сиротам», мне помог фонд «Арифметика добра».  И еще очень поддержали преподаватели моей Школы приемных родителей от благотворительного фонда «Семья».

Они были как ангелы-хранители, им можно было написать в любой момент на электронную почту и почти сразу же получить поддержку.

Моего ребенка мне посоветовала прекрасная педиатр Наташа, которая работала с волонтерами и в качестве волонтера в разных детских домах. Ее я встретила на одной из встреч приемных родителей. Именно Наташа поддерживала меня, консультировала и укрепила в принятии решения.

Получив направление на знакомство с ребенком от регионального оператора, я рванула в республику Карелия. Только переступила порог детского дома, начала листать его личное дело и даже не видела еще самого ребенка, как меня спрашивают, заберу я ребенка сегодня или завтра.

Вопрос меня сильно смутил – вроде как по правилам надо в течение десяти дней встречаться с ребенком, наладить контакт, а потом уже принимать решение. Я дипломатично спросила, можно ли познакомиться с ребенком.

Может быть, мы друг другу не понравимся… Из этого делаю вывод, что «политика партии» сейчас отдавать детей любой ценой. Скажу сразу – со мной работники детского дома были милы, дружелюбны и приветливы, шли на встречу.

 Но, например, медицинскую карту ребенка я выбивала очень долго, ее искали два дня, перерыли в кабинетах и местной детской поликлинике, но так и не нашли…

Как мне сказал потом преподаватель ШПР и юрист Алексей Рудов, по закону, если у меня есть направление на знакомство с ребенком, представители опеки и детского дома сразу же обязаны предоставить мне для ознакомления его медицинскую карту – непредоставление является нарушением моих прав.

В итоге я пообщалась с ребенком и решила приехать еще раз, чтобы лучше с ним познакомиться и изучить его медицинскую карту – не была уверена, что потяну тяжелобольного ребенка.

За моим ребенком приехала в результате другая пара, которая дала согласие в тот же день, сразу же забрала его и …через месяц вернула!

Процесс поиска ребенка моей знакомой Татьяны тоже очень показателен. В детском доме одной из центральных областей России ее обманывали три месяца, чтобы не отдать 11-летнего мальчика в семью.

Однажды она срывающимся голосом рассказывала мне, что одноклассники мальчика (причем это были дети сотрудников детского дома) угрожали избить его, если он даст согласие на усыновление. Городок, где расположен детский дом, – маленький, работы нет и, конечно, весь персонал учреждения боится, что их закроют.

История Татьяны закончилась вполне благополучно – ее мальчик несмотря на угрозы одноклассников написал согласие, — и вот уже он четыре месяца дома.   

Я тогда дала ей совет идти к юристам, а от них – с письмами в прокуратуру и далее в другие проверяющие инстанции. Процесс после этих обращений действительно пошел.

Подобные душераздирающие рассказы слышала от очень многих приемных родителей. Но вместе, объединённые в сообщества и клубы, они становятся настоящей силой.  А помощь благотворительных фондов просто бесценна.

Встреча с сыном

А я тем временем продолжала поиски, но тот мальчик не выходил у меня из головы, и поэтому, узнав, что ребенок по-прежнему в учреждении, я приехала к нему еще раз. Его медицинскую карту так и не нашли, поэтому я решила взять его на неделю домой в Москву на гостевой режим.

Конечно, за это время узнать друг друга невозможно. Ребенок вел себя просто идеально, а забежав вперед, скажу, что действительность оказалась совсем другой.

Но за неделю я смогла понять, что у нас нет принципиального отторжения, и мы сможем принять друг друга (известно о случаях, когда мамы с сожалением рассказывали, что не могли принять усыновленных детей, они на физическом уровне они вызывали отторжение).

Мальчик сразу же начал называть меня мамой, хотя он прекрасно помнит свою родную маму, но уж очень ему хотелось в семью.

И это сразу очень подкупило, как и то, что он был моим однофамильцем!  И еще за это время удалось попасть к семейному психологу Анне Чикиной, с которой меня познакомили в фонде «Арифметика добра», и к заведующему отделения неврологии Тушинской детской городской больницы.

Они сказали, что ребенок обучаем, хотя нам придется очень много вместе поработать, чтобы догнать сверстников. Невролог, пообщавшись всего несколько минут, на мой тревожный вопрос: обучаем ли ребенок, сказал: «Ребенок – хитрый, значит интеллект сохранен». Это позволило мне укрепиться в моем решении и осознанно сделать важный шаг.  

Когда я привезла мальчика обратно в детский дом, то уже предупредила руководителя детского дома и местной опеки, что через месяц, как только оформлю на работе отпуск и обновлю документы, приеду за ним. Но, конечно, были бессонные ночи, сомнения и переживания.

Сложные разговоры с мамой и сестрой, которые в начале моих поисков поддержали меня, а когда дошло до дела – очень сильно возражали и отговаривали.

Они просили не портить себе жизнь и, конечно, приводили любимый в народе в таких случаях аргумент – плохая наследственность, вырастет непременно преступником, вором, алкоголиком. У нас были ссоры и скандалы, я вместо поддержки получила сильный прессинг.

А с другой стороны – «давила» региональная опека, они просили забрать ребенка или отказаться. В метаниях я пришла на прием к знакомому психологу, очень мудрой женщине.

Она, выслушав меня, предложила вспомнить, какие чувства я испытала, когда впервые увидела мальчика. Я ответила: «Теплые». Это было летом, он был налысо бритым и напомнил мне фото моего отца из его послевоенного детства.  

Приняв решение в пользу этого мальчика, я обновила медицинскую справку и со всеми документами отправилась опять в Карелию. Еще заранее решила, что оформлю опеку, так как усыновление – более длительный процесс, необходимо судебное решение.

И именно такой вариант нам рекомендовали в школе приемных родителей. При опеке можно ребенка сразу забрать домой, а потом собирать документы для суда.

Кроме того, при опеке положены некоторые льготы и выплаты, учитывая, что ребенка я буду воспитывать пока одна – это дополнительная подмога.   

В региональной опеке все оформили быстро, и на следующий день мы ночным поездом отправились в Москву. Казалось, что мальчик уже подзабыл меня, хотя я и регулярно звонила ему. Но тут он снова стал называть меня мамой. Потом уже по происшествии времени он с упреком спрашивал, почему я сразу не забрала его, еще летом. Приходилось неоднократно оправдываться.

Вообще, оглядываясь назад, понимаю, какой это сложный шаг не только для меня, но и для ребенка – ехать в новый, незнакомый город к незнакомой женщине.

Каким надо быть смелым и как хотеть попасть в семью! Сейчас, когда мой сын вспоминает детский дом, его жизнерадостное лицо грустнеет, появляется тень печали…  А нас впереди еще ждали месяцы адаптации и привыкания друг к другу.

Но это все потом…  на том этапе было радостно и позитивно. Мы наконец были дома…

(В ближайшее время на «Филантропе» выйдет продолжение истории Елены и ее сына)

Источник: https://philanthropy.ru/cases/2017/05/20/49882/

Детей захлестнула не любовь

Мне нужно познакомится с ребенком в детском доме

В Асеньевский детский дом я ехать не собиралась. Я собиралась поближе познакомиться с Людмилой Киселевой — главной героиней документального фильма Татьяны Маловой “Про людей”, занявшего на третьем кинофестивале “Кино без барьеров” главный…

В Асеньевский детский дом я ехать не собиралась. Я собиралась поближе познакомиться с Людмилой Киселевой — главной героиней документального фильма Татьяны Маловой “Про людей”, занявшего на третьем кинофестивале “Кино без барьеров” главный приз в номинации “Лучший фильм про любовь”.

Про Киселеву напишу отдельно. Чтобы был понятен масштаб — о ней коротко. Последние девять лет она не встает с постели, у нее тяжелейшей формы миопатия — мышечная дистрофия. Все это время она занимается детскими домами и инвалидами в городе Боровске Калужской области.

Так вот, Киселева, услышав сформулированный интерес к собственной персоне, коротко отрезала: “Ты лучше про детский дом в Асеньевске напиши. Закрывают. Я бьюсь за то, чтобы сохранить, но, похоже, бессмысленно”.

Асеньевский детский дом — ее рук дело. Девять лет назад она доказала калужскому отделу образования, что детей из боровской округи отправлять в далекие детдома — это все равно что усугублять сиротство. Если ребенок пусть и в детском доме, но рядом с папкой-мамкой, пьющими, никчемными и лишенными родительских прав, то это все равно лучше, чем без них.

Малокомплектный детский дом на 27 мест разместили в помещении детского сада в деревне Асеньевской. Детский сад пустовал по причине отсутствия детей в вымирающей (по российским стандартам той поры) деревне.

Это все, что успела рассказать о доме Киселева, потому что позвонили, и в телефонную трубку она стала кому-то кричать из-за плохой слышимости: “Ну что делать? Что делать? В администрацию звони… А в МЧС звонила? И что?..

Сейчас я к тебе корреспондента пришлю, может, сработает”.

Киселева посмотрела оценивающе и спросила: “Поедешь смотреть, как детский дом затапливает?”.

…На часах около восьми вечера, по дороге метет мокрой вязкой снежной взвесью. Водитель всю дорогу (сквозь чертыхания по поводу мокрой дороги) вспоминает главное действующее лицо истории — советника губернатора Калужской области, председателя колхоза “Москва” Михаила Сергеевича Белецкого.

Захочет Михал Сергеич — будет детский дом в Асеньевске, а не захочет… Пока все косвенные признаки указывают на то, что Михаил Сергеевич не хочет детского дома.

Последнее время не хочет все активнее. На всех колхозных планерках сообщает присутствующим, что детдом растит бандитов и пьяниц.

Среди местных бродит твердая уверенность, что Белецкому позарез нужно помещение детского дома, чтобы разместить в нем гастарбайтеров.

Гастарбайтеры, по убеждению местных, Белецкому выгодны с агротехнической точки зрения, дети с этой точки зрения выгодны значительно меньше.

А кто запретит крепкому хозяйственнику так думать? В принципе ничего противоправного председатель по отношению к детям не совершил, но нынешним летом, когда пришла пора продлевать с детдомом договор на поставку мяса-молока и овощей, сделать это отказался. Две недели, пока не заключили договор с соседним хозяйством, сидели детдомовцы на голодном пайке.

…Детский дом заливает вторые сутки. На улице, которая проходит выше дома, два дня назад умелец-ассенизатор всю откачанную воду слил в ближайший люк, не озадачиваясь последствиями. Сделал дело и уехал.

Тридцать тонн воды достались детскому дому по самое некуда — затопило подвал, пришлось срочно отключать отопление. До основного щитка, на котором держатся холодильники и плиты, осталось сантиметров десять.

Хотите знать, кого это тронуло на исходе вторых суток потопа? А никого. Если конкретно — это не тронуло ни начальника местного ЖКХ, ни главу местного поселения, ни замглавы администрации.

Когда стало заливать, первым делом побежали к Белецкому за насосом. У него дом рядом. Председатель ответил однозначно, с точными адресными отсылами просителей. Насос не дал. Ирина Калганова, директор дома, на взводе. Девять вечера, вода прибывает.

“Если вода не остановится, будем носить ведрами”. Уточняю, кто носить будет. Ирина смотрит с недоумением: “Мы с детьми”. Мы — это на этот вечер десять крепких, по-деревенски крепких на вид, а по сути, изношенных этой же деревней к своим пятидесяти теток — сотрудниц детского дома, двое мужиков — инвалид–водитель и завхоз, еще бухгалтер, Ирина, и 15 детей (маленькие не в счет).

С ужином из-за нервотрепки припозднились. Но пока плиты работают, есть горячая пища. На ужин — гречневая каша с сосиской, чай с конфетами. Вполне себе еда. Но если бы Киселева со своей благотворительностью не подкармливала, была бы совсем беда.

В день на асеньевского детдомовца на еду приходится от 60 до 120 рублей. Как говорит Киселева: “Мы не проходим по калорийности”.

Периодически она подбрасывает детям то сосисок, то кур, то селедки — их каждый месяц понемногу удается собрать по мелким торговым фирмам.

К слову сказать, Михал Сергеич Белецкий за девять лет существования детдома на подведомственной ему территории не разорился даже на баранки. Человек принципа.

Девчонки за столом наливают чай и мне. Тут же протягивают зефирину, которых на всех поштучно. Попытку отказаться воспринимают как оскорбление. Спрашиваю у девчонок: “А если вас зальет?”. “А нас тогда сотрудники по домам разберут. Однажды уже разбирали”.

Начало десятого. Наконец-то из Боровского МЧС — после десятка звонков — присылают новенькую пожарную машину. В машине есть насос. Работники службы разматывают шланг насоса и залезают в подвал.

Через пять минут с улицы в дом заходит директор Калганова с побелевшим лицом и на многоголосый вопрос: “Ну как там?” — сообщает, явно борясь с внутренним желанием добавить придаточную экспрессивную часть в предложение: “Они насос в обратную сторону включили и нам в подвал еще тонну воды влили. Всю, что была в машине”.

Бежим на улицу. До щитка вода не достает на два пальца.

Калганова не выдерживает и кричит в холл, где вся притихшая братия смотрит мультики: “Все на улицу! Быстро! Куртки застегивайте!”.

Из подсобки тащат ведра, и детский дом, полным составом выстроившись в цепочку, спасается от наводнения. Ведра передают из рук в руки, вода выплескивается на ноги. Два старших парня черпают воду в подвале. “А вдруг замкнет?” — думаю я с настоящим тихим ужасом.

В это время два доблестных сотрудника МЧС садятся в машину и уезжают к ближайшему озеру набрать воды. Без минимального уровня воды в цистерне насос отказывается стартовать.

На часах десять вечера. Дело происходит в 200 километрах от столицы нашей родины.

До Асеньевского детского дома, как и 48 часов назад, по-прежнему никому нет дела.

Калганова бьет отбой, и раскрасневшаяся маленькая толпа граждан России возвращается в дом.

Про то, что пора спать, забывают все, поэтому Том и Джерри на экране — в пятый раз за вечер. Дети, притихнув, лежат на полу, пахнет мокрыми носками.

Директор садится на расшатанную тумбочку у телефона в коридоре и спрашивает: “Ну что делать?”. “Звонить в приемную калужского губернатора”, — говорю я. “А номер? Кто знает номер?”.

За окном гудит машина — вернулись эмчеэсовцы. Насос наконец заработал, но водитель предупредил: “Закончится бензин — и машина встанет”.

Половина одиннадцатого. На территории детдома вдруг появляется человек в камуфляжной куртке и по тому, как стремительно, но без суеты он ходит вдоль шланга, вдумчиво вглядываясь в его метраж, становится понятно, что это начальник.

Разговор с начальником.

(В диалоге принимали участие сотрудницы детского дома и глава местного поселения — Кучерук Александр Викторович.)

Кучерук: Что вы за бардак здесь развели!

Женщины (перебивая друг друга): Какой бардак! Нас вторые сутки заливает, вам обзвонились. Все про нас знают, и никто не едет.

Кучерук: А чего звонить-то? Надо было из ЖКХ бригаду вызвать.

Женщины: На какие деньги? У них вызов три тысячи стоит. Нету у детского дома трех тысяч.

Кучерук: Да бардак у вас тут. Вон белье свое стираете в детдоме и самогон гоните. Мне тут про вас рассказывали.

Женщины: Да как вы такое говорите? Кто это видел такое! У нас корреспондент из Москвы, а вы такое говорите.

Кучерук: И что мне ваш корреспондент из Москвы? Вот у вас дырка в заборе. Кто за территорией будет смотреть?

Женщины: Это не наша дырка, это ваша. Это местные все время ломают, когда на дискотеку ходят, а мы заколачиваем. И что это такое? Мы же ваш детский дом.

Кучерук: Вы не наш, вы калужский… А собака, собака чья? Почему по территории детского учреждения ходит собака? Это нарушение. Завтра приедет ветстанция, и вас закроют. А мусор, где ваш вывоз мусора?

Женщины: Господи! Да что ж такое…

На следующее утро служба местного ЖКХ устранила аварию.

Послесловие

За несколько дней до Нового года я приехала в детдом. На новогоднюю елку. Перед праздником на благотворительные деньги всем купили карнавальные костюмы и подарки. В представлении участвовали все дети и взрослые. Из местного начальства к детям на елку никто не приехал.

….Это так, между прочим. В пятистах метрах от детского дома председатель колхоза построил часовню. Богоугодное дело.

Под текст:

Спустя неделю после потопа в Асеньевском доме ребенка министр здравоохранения и соцразвития г-н Зурабов на селекторном совещании с главами регионов заявил, что через 6—7 лет в России не должно остаться детских домов и интернатов: “Основная тенденция — ребенок должен найти семью”.

Эксперты с сомнением относятся к этой идее. “Если адаптацию сирот еще как-то можно ускорить, то готовность российских семей к усыновлению ускорить невозможно. Здесь нет целостной социальной политики.

Большинство семей морально не готовы к тому, чтобы взять на воспитание ребенка”, — прокомментировала эту идею Элла Памфилова. Может получиться, что Мин-здравсоцразвития создаст почву для того, чтобы детей усыновляли из корыстных побуждений.

Необходимой же контролирующей системы социального сопровождения в России нет.

Буквально через три дня после выступления Зурабова с резкой критикой его идеи выступила директор департамента молодежной политики, воспитания и соцзащиты Министерства образования Анна Левитская: “Позиция нашего министерства следующая: мы категорически против закрытия в виде какой-то акции детских домов.

В наши требования по международному усыновлению в обязательном порядке введен пункт, чтобы усыновители предоставляли нам документ, подтверждающий, что они прошли соответствующий курс психологической подготовки, профессиональные тренинги. К сожалению, для российского усыновления мы не можем пока ввести такое требование.

Факты же жестокого обращения с детьми в российских семьях заставляют нас призывать регионы очень взвешенно относиться к созданию разного типа социальных семей (патронат, приемная семья и тем более усыновление).

Более того, мы считаем, что, если создается ситуация, что в детском доме сокращается количество детей, необходимо обустроить этот детский дом по образцу семейного детского дома. Сейчас в России очень много детей, особенно старшего возраста (после 7 лет), не могут найти себе родителей, а иногда и не хотят”.

Кстати, на днях Министерство образования Калужской области направило главе региона письмо с аргументированным объяснением, почему нельзя закрывать детдом в Асеньевском.

Что решит калужский губернатор, пока не ясно. А председатель колхоза Белецкий с ним на дружеской ноге.

Источник: https://novayagazeta.ru/articles/2007/01/22/35142-detey-zahlestnula-ne-lyubov

Рекомендации по первой встрече с ребенком

Мне нужно познакомится с ребенком в детском доме

Мне кажется, здесь, прежде всего, важен возраст ребенка. Понятно, что если вы едете к младенчику, то практически ничего специального делать не нужно.

Единственно, постарайтесь не пользоваться духами и не надевать яркую одежду, украшения: маленькие дети непривычны к сильным стимулам и могут испугаться. Одеться вообще как можно проще.

Чтобы можно было валяться по полу, не бояться грязных ботинок, брать ребенка на руки во время прогулки.

До трех лет ребенок – это практически звереныш, биологическое, а не социальное существо.

Он будет реагировать на ваше физическое состояние: как вы дышите (и дышите ли вообще, потому что тревога – это возбуждение минус кислород), как вы двигаетесь, голос.

Поэтому имеет смысл и общаться с ребенком, как с животным: медленно, спокойно, без резких движений. Подробно с методикой можно ознакомиться вот здесь: Как я была плюшевым мишкой

Имеет значение ваш внутренний настрой, ваше состояние. В статье «Как я была плюшевым мишкой» я не стала описывать один момент.

Мама не могла контактировать с девочкой (и, соответственно, девочка с мамой) потому, что чувствовала сильную тревогу.

Слишком ответственная, слишком энергичная женщина, привыкшая распоряжаться и решать, юрист по профессии и складу характера, для неё невыносима ситуация беспомощности и неопределенности, в которой она оказалась.

Чтобы снять страшную тревогу и зажатость у матери я проводила отдельную с ней работу, медитацию, чтобы она расслабилась и выдохнула. И только после этого девочка пошла к ней.

Как расслабиться?

Я использую медитации и проективные техники: порисовать себя и ребенка, много, каждый день, по-разному. Тревогу нужно проговаривать, прорисовывать, лепить, играть в свой страх.

А многие боятся говорить, чтобы не спугнуть. Только нужно найти себе хорошего собеседника, достаточно нейтрального, который не будет уговаривать, не будет утешать, советовать, а будет просто слушать и поддакивать, угукать и поддерживать: «У тебя все получится». Перебирать крупу (спасибо Юлии Рублевой за идею).

Единственно, что я не рекомендую – таблетки.

Если совсем прям колотит – просите о помощи, идите к специалисту.

Можно взять маленькую игрушечку, куклу на палец, крутить бумажную поделку типа кораблика. Маленькие мягкие игрушки лучше, чем большие и дорогие. Одну легче оставить, она будет связана с вами. Заниматься какой-нибудь ерундой, всячески отвлекая внимание.

Тогда наступает контакт.

Дети постарше начинают задавать вопросы, в т.ч. очень странные. Самая главная рекомендация: не нагнетать. Не искать скрытый смысл в наивных и простодушных словах.

Представьте, что вы общаетесь с инопланетянином, который ничего не знает о вашей жизни, о том, что принято, а что нет. Детдомовские дети могут быть абсолютно дезориентированы в современной жизни.

Например, 5,6 и 9 летние братья, усыновленные в одну семью, не могли есть первое время. Так как родители еще и по-русски не говорили, проблема выглядела просто угрожающей.

Пригласили меня. Оказалось, что дети не опознают еду в тех ярких коробочках и странных формах, что им предложили. Они ни разу в жизни не видели: йогурт, рыбные палочки, сыр, спагетти, виноград, сок в баночках.

Они просто не догадались, что это съедобно, и ждали привычной тарелки с кашей и супом. А в этой местности ни каша, ни суп не входят в рацион. Совсем. (Хлеб, кстати, тоже не выглядел как хлеб.

Я же говорю: инопланетяне).

Большая проблема, когда приезжаешь к своему одному, а кидается вся группа с воплем «мамочка, забери меня!». Ваш как раз будет стоять в сторонке и сосать палец.

Важнее настрой, чем антураж.

Стоит ли брать что-то из ДД?

Если дают, то стоит, но чаще всего отдают просто голым. Видела, как родители привозили ребенка, завернутым в папину куртку, потому что их не предупредили, что одежду ребенку надо привозить с собой. Дома-то дочечку ждал целый гардероб.

Более удачные случаи усыновления свидетельствуют, что для ребенка важно сохранять связь с ДД (если только не было насилия и травм).

Но даже в этом случае, лучше связь сохранять, говорить об этом, как было плохо, ужасно, прорабатывать травму, но не прятать и не делать вид, что ничего не было.

Хотя я видела случаи – и много – когда дети, усыновленные в иноязычную среду, отказывались от русского языка, «чтобы не вернули».

Как объяснить, кто ты и зачем пришел?

Если совсем маленький – ничего объяснять не надо. Если постарше… Там все сложно, так как слова «мама» и «папа» для брошенных детей могут быть перегружены смыслами, которые вы совсем не имели в виду. Папа может быть угрожающей фигурой насильника, а мама – вообще непонятно кто.

Поэтому я бы сначала представлялась по имени и не говорила ничего о планах. Вот как вы знакомитесь в обычной обстановке: «Привет, меня зовут Аня, а это Павел, давай знакомиться». И узнавайте больше про ребенка.

Так же, как вы устанавливаете контакт в любой другой ситуации: сначала знакомство, потом сближение, и, наконец, вы приглашаете человека к себе в гости.

А если сказать «Здравствуй, мы твои мама и папа, пойдем домой», реакция может быть любой, и не факт, что она вам понравится.

Когда я работала с тремя детками, усыновленными в одну семью, то мужа они сразу стали называть папой, а вот жену только через год. Объяснение было таким: «ты не наша мама, наша мама Света, она за нами придет». Притом, что маму свою они никогда не видели, она оставляла каждого из них сразу в роддоме. Но фантазия о «доброй любимой мамочке» очень сильна.

Если надо объяснить, куда едем, то: «Хочешь с нами жить? Поедем к нам домой? Мы любим тебя и хотим, чтобы ты жил с нами».

Страх, который испытывает ребенок

Во-первых, признать, что страх есть. «Я понимаю, что ты боишься».

Во-вторых, дать слова, для описания чувств. «Все люди боятся, я тоже. Особенно, когда что-то новое и незнакомое. Когда я боюсь, что чувствую, как у меня в животе все сжимается, а ладони становятся мокрыми, и сердце стучит сильно-сильно. Но это пройдет, а я буду рядом с тобой».

Я перевожу эмоции на язык ощущений еще и потому, что детдомовские дети, как правило, алекситимики: не распознают и не умеют назвать свои и чужие эмоции. У них нет для этого слов и опыта. Кстати, именно поэтому сирот ошибочно считают черствыми и жестокими. А они просто не умеют.

Порасспрашивать, а что он думает, про что фантазирует.

Сохранять исследовательскую позицию. В моей (психолога) жизни ничего не изменится из-за того, что скажет ребенок, поэтому я могу спокойно выслушивать любые его фантазии.

Но для вас каждое его слово имеет дополнительный вес и значение, поэтому вы можете излишне бурно реагировать на предположение, например, что вы собираетесь его «разобрать на органы».

Угу, конечно, ведь именно об этом его и предупреждали старшие ребята и нянечки. Как только уедешь из родного детдома – так сразу и расчленят.

Мифов очень много, и расчленение на органы – только один из. Лучше, чтобы эти ужасы были проговорены, рассмотрены и отброшены в сторону самим ребенком.

Страхи могут возвращаться в виде ночных кошмаров, странных привычек, непонятного поведения. Кроме нормальных возрастных страхов, у приемного ребенка есть еще целый сонм его собственных, индивидуальных демонов, полученных в наследство или благоприобретенных в процессе жизни.

Источник: http://www.katryndemina.ru/article/57

Первая встреча с ребенком из детского дома

Мне нужно познакомится с ребенком в детском доме


 Катерина Демина Мы поговорим о теме, вызывающей огромную тревогу у всех потенциальных родителей. Вот только что вы получили направление на встречу с ребенком и совсем скоро увидите его впервые.

Вопросов, мучающих приемных родителей – множество: как узнать, что это мой ребенок? Как узнать, подходим ли мы ему как родители? Как себя вести на первой встрече? Что брать с собой? Если вы берете совсем маленького малыша, вы должны учитывать, что дети до трех лет – это биологические существа, это представители животного мира.

То есть для них физические параметры значат очень много, если не всё. Поэтому когда мы идем на встречу с малышом, мы должны вести себя предельно аккуратно. Что это значит: удобная неяркая одежда, желательно вообще без украшений, никаких резких запахов. Наши дети находятся в обстановке с низкой стимуляцией. У них очень мало впечатлений.

Они постоянно видят одни и те же стены, одних и тех же людей. В домах ребенка они привыкли к людям в белых халатах, и внезапное появление яркого пятна с множеством стимуляции может сильно их испугать. Одевайтесь так, чтобы можно было без сомнений сесть или лечь на пол.

Если предполагается прогулка на детской площадке (а это хорошо, когда есть возможность подойти к детям, когда они гуляют, и как бы присоединиться к этой прогулке), то пусть вас не пугают грязные ботинки и сопливые носы. Я знаю случаи, когда родители одевались нарядно, как на праздник или на смотрины, и получалось нехорошо – дети пугались, кричали, отбивались.

Самый хороший способ подойти к маленьким детям и к животным – сделать вид, что вы пришли вообще не к ним, а просто шли мимо. Ну вот просто я здесь гуляла и нашла такую симпатичную лавочку, и села посидеть на свежем воздухе. И можно еще чем-нибудь занять себя.  Суть этой методики в том, что ты просто садишься и что-нибудь перебираешь в руках или рассматриваешь.

Цветочек или еще что-нибудь. Это подходит для детей от года до трех лет. Младенцев конечно приходится брать на руки и это тоже лучше делать максимально «неконкретно». Не так, будто вы пришли выбирать счастье всей своей жизни. А просто: вот лежит ребенок, вы пришли его подержать.

Потому что наша тревога передается во всем – в том, как мы дышим, как мы держимся, в том, как у нас зажаты или не зажаты плечи. Передается и в голосе. Когда мы боимся, у нас перехватывает дыхание, горло зажато. Дети всё это чувствуют и начинают кричать, отбиваться. Нужно быть также готовыми к тому, что состояние младенцев часто может испугать.

То, что мы видим на фотографии, и то, что мы видим потом в реальности, может сильно отличаться. Состояние ребенка может вас изумить. К примеру, он может совсем не реагировать на вас. Но это конечно тяжелые случаи. Ведь бывает, когда ты приходишь, а ребенок улыбается, тянется, идет на ручки. Тут конечно никаких проблем нет.

Если в группе одновременно много маленьких детей

Если вы приходите в группу, а там 20 детей бесятся, кричат, а ваш один стоит где-то в углу, отколупывает кусочек штукатурки, тут действуют те же самые рекомендации. Вы спокойно, не направленно располагаетесь где-нибудь рядышком и ждете, пока он сам к вам подойдет. А потом просто позволяете ему по себе лазить, знакомиться с собой. Ваша задача в этот момент – быть максимально пассивными. Ни к чему не призывать, ничего не инициировать. Не говорить: «А пойдем покрутимся на карусельке, а пойдем погуляем». Вы чужак, вы вообще непонятное существо с другой планеты. Особенно это касается мужчин. Многие дети даже к трем годам никогда не видели мужчин. Еще одно правило – пожалуйста, проследите, чтобы в ваших карманах не было чего-то такого, с чем вы не могли бы расстаться – например, мобильного телефона, кошелька, ключей от машины. Лучше всё это оставить в кабинете у врача или у директора. Считайте, что вокруг вас – обезьянки. Потому что всё будет выпотрошено в ту же секунду, а отнять что либо будет трудно. В карманы можно положить маленькие игрушечки, может быть бараночки. Я бы не стала класть конфеты. Наша задача – транслировать сообщение «Я неопасный». Не «Я твоя мама» и не «Я твой папа», а «Я – неопасный». В первую встречу ребенок просто должен пойти на этот первый контакт. Бывает, что родители разнаряженные, приехали с сумками подарков, с едой всякой интересной для всех детей. Сидят они в кабинете директора, ребенка им приводят туда и говорят: «Это твои мама и папа». И ребенок уходит в истерику – крики, вопли. Конечно, так нельзя делать. При первой встрече ребенок обязательно должен быть в привычной обстановке, например, «в группе», в спальне. Там, где он чувствует себя в безопасности. Лучше всего на прогулке, конечно. Это идеальный вариант. Если первая встреча проходит в привычном для ребенка месте, ему не придется тратить энергию на приспособление к среде в то время, когда он должен налаживать контакт с вами.Поговорите с воспитателями, как лучше. Я думаю, что если вы объясните свою позицию, вам предложат какие-то варианты.И инициатором общения должен быть ребенок, а не вы. Потому что в противном случае вы можете получить ситуацию, когда вы подумаете, что ребенок вас не принял, хотя это совсем не про вас, а про обстановку, в которой произошло знакомство. Как правило, об этих условиях персонал домов ребенка совсем не знает, но на то вы и взрослые люди, чтобы предварительно договориться. Это не сложно, вы же не делаете ничего криминального. Вы можете сказать: «Можно я приеду, когда группа будет на прогулке?» или «А можно я приду, когда группа будет играть и тихонечко зайду и посмотрю?». Стройте свой запрос таким образом, чтобы было понятно, что от персонала не потребуется дополнительных усилий.

Как называть себя при первой встрече?

Когда дети уже большие, знают слова «мама», «папа» – у них могут быть воспоминания о том, что они жили дома. С ними – проще. Они легче вступают в контакт. Но первые вопросы детей вызывают большую тревогу родителей. Как отвечать на вопросы: «Кто я такой?», «Зачем мы пришли?» Я всегда агитирую за чистую правду. На вопрос «кто ты», отвечать – «Я – Маша», «Я – Катя». На вопрос «А ты моя мама?» можно ответить «Ну если ты захочешь, я буду ей». Конечно только в том случае, если вы планируете забрать именно этого ребенка. Можно также сказать, что вы пришли с ним познакомиться, попросить его показать свою группу. То есть опять же нужно отдать инициативу ребенку. Все люди так устроены: когда инициатива у них, им кажется, что и контроль у них. И от этого они чувствуют себя в безопасности.

«Мама, мама, забери меня отсюда!»

Для меня самую большую сложность с дошкольными детьми представляет ситуация, когда вся группа на тебя набрасывается и все кричат «Мама-мама, забери меня отсюда!».Для меня это самая сложная ситуация. Или «Мамочка, ты за мной пришла?», «Нет, она за мной пришла». Вот это очень тяжелая ситуация.В этот момент обычно захлестывают чувства, подкатывает ком к горлу, сжимается все, действительно хочется всех их сразу забрать.Что же с этим делать? Во-первых, нужно глубоко вдохнуть и выдохнуть. Успокаиваем себя дыханием. Можно несколько раз. Во-вторых, постараться не отвечать на это ни в этот момент, ни позже. Ходим, улыбаемся, гладим по головам, опять же, лучше всего сесть на пол. Предложить что-нибудь поделать: поиграть, порисовать, книжку им почитать. Но этот вопрос – заберем ли мы всех – отставить в сторонку. Мы пришли за конкретным ребенком и наблюдаем за ним. Первая встреча может много сказать о ребенке. У нас есть возможность увидеть, как он обращается с новым, а новизна еще долго будет присутствовать в вашей с ним жизни. Можно понаблюдать: кидается ли он опрометью (плохой вариант, с контролем все плохо). Или долго не подходит (это хороший вариант, говорит о том, что скорее всего психика ребенка на более зрелом уровне). Посмотреть, как он взаимодействует с детьми в группе, как он действует при возбуждении. Вы внимательно наблюдаете, и может быть, даже стоит это записать. Потому что так он будет себя вести и потом.

Что взять с собой из дома ребенка

Желательно брать домой какие-то привычные для ребенка вещи, которые первое время смогут быть для него «переходным объектом». Это может быть одежда, игрушки, фотографии, или какая-то другая особенная вещь, к которой ребенок привязан. Например, косыночка. Удивительная вещь – во многих домах ребенка принято спать в косынке. То есть если вы эту косыночку, в которой ребенок привык засыпать, не возьмете из дома ребенка, то у вас будут огромные проблемы с засыпанием. Поэтому лучше узнать это у сотрудников дома ребенка. Также можно попросить подушку, наволочку, ложку алюминиевую, если у вас дома ее точно нет. Какой-то предмет, который может стать связующим звеном.

Какую игрушку можно взять на первую встречу

Если вы привезете ребенку слишком интересную игрушку, день может быть потерян. Игрушку желательно выбрать такую, чтобы она могла быть переходным объектом, чтобы вы могли говорить от её имени.Удачный вариант – игрушки, которые можно надеть на один палец. Не те, что как перчатка, на все пальцы, а именно на один палец. Например, одеть две таких игрушки, и пусть они общаются.Такие игрушки можно купить в магазине или сделать самим. Это просто отрезанный от перчатки палец с нарисованными глазками, короной, вышивкой и т.д. Эта игрушка сможет говорить от вашего имени и ее можно будет потом оставить, чтобы ребенок играл с ней в ваше отсутствие. Если нет пальчиковых игрушек, то подойдут киндер-сюрпризы. Двухлеткам наверное рано, а трехлеткам, особенно когда фигурка без деталей, можно. Нужно понимать, что у маленьких детей очень маленький объем памяти. Поэтому нельзя отдавать ребенка до трех лет в детский сад. В этом возрасте ребенок не может удержать в памяти образ матери. В три года объем памяти увеличивается настолько, что он уже может удержать этот образ в течение дня. В два года ребенок может прожить без матери несколько часов, обязательно в знакомой обстановке.

А если мать привела его в незнакомую обстановку и ушла, у двухлетки может развиться паническая атака с состоянием до предынфарктного. Посмотрите фильм “Джон”, где это хорошо показано.

Приносить ли еду и что оставлять, пока идет процедура усыновления

В хороших учреждениях ребенка готовят к усыновлению, если уже нашлись родители. Например, можно оставить воспитателю фотографии и они показывают их детям. Особенно малышам – это мама, это папа, здесь ты будешь жить. В ситуации, когда вас нет, воспитатели поддерживают эту связь. Если есть возможность, договаривайтесь об этом. Сулите что-нибудь, спрашивайте, как можно это сделать. Но чтобы связь оставалась и укреплялась, пока вас нет.Еду приносить хорошо. Это очень мощный стимул, который включается сразу, на клеточном уровне. Притом это может быть какая-то мелочь, но то, что вы его покормили, запускает сильный механизм. Единственное – нужно заранее подробно расспросить у врача, что можно приносить. Они чаще всего в диатезе, с кожей проблемы почти у всех. Принесенная вами еда должна быть нейтральной, сладкой и знакомой одновременно. У «Агуши» есть серия детских компотов из сухофруктов. Так как в учреждении дают компоты, скорее всего на него не будет никакой реакции. Баранки тоже не дают такой реакции.С фруктами могут быть проблемы: ребенок может не опознать их как еду. Поэтому тоже уточните это заранее. Нарезанное и почищенное яблоко будет скорее принято, чем апельсин. Можно принести пастилу или вафли. И конечно, вы должны запастись едой для всех детей. Налетают они как саранча, и только успеваешь эти упаковки вскрывать, поэтому подумайте, как вы будете ее раздавать. Или это будут индивидуальные упаковочки – вафелька в красивой бумажечке или как-то еще.

Если ребенку тревожно при встрече с вами

Если вы видите, что ребенок весь зажат, в глаза не смотрит, пытается сделать вид, что его вообще здесь нет, вы можете сесть рядом на корточки, аккуратно взять за ручку. Только старайтесь смотреть не глаза в глаза. Такой прямой взгляд может восприниматься как агрессия, а чуть-чуть рядом, в сторону. И при этом можно поглаживать, почесывать, если он позволяет, не отстраняется, если у него нет телесной травмы. Погладить по спинке, грудке, животику, ручке. И разговаривать спокойным, ровным голосом – любую ерунду можно нести. Но если вы в состоянии контролировать свою речь, можно говорить: я понимаю, что тебе страшно, у тебя колотится сердце (а если вы его погладили, вы это уже чувствуете). И ладошки у тебя мокрые – разворачиваем ладошки – действительно мокрые. И у меня тоже ладошки мокрые, смотри. Когда я шла к тебе, я очень волновалась. Давай вместе бояться. Есть такая техника – присоединение к дыханию. Она будет прекрасно работать на вас и потом, когда вы будете его укладывать спать, а он никак не засыпает. Сначала присоединяемся к дыханию. То есть если он быстро и поверхностно дышит, и вы подышите также. А потом начать замедлять этот ритм и голос тоже – тише, тише, медленнее. Дыхание приходит в такт речи и потихонечку ребенок расслабится. Присоединение к дыханию – это хорошая, действенная техника. Если дома ребенок никак не может заснуть, нужно попросить его лечь, положить ему руку на грудку и поглаживать его, используя эту технику. Тогда он расслабится и уснет.

Кто может присутствовать на первой встрече

Если есть какой-то сотрудник дома ребенка или психолог, который хорошо знает ребенка и который может присутствовать на встрече, это отлично, это идеальная ситуация. Есть такое понятие, как «переходный объект». Это то, к чему ребенок привязан в отсутствие родителей – мягкая игрушка, подушечка, кусочек одеяла из дома. Если ребенок все время в одном детском доме и там хорошие специалисты, у него обязательно возникает привязанность к кому-то. И лучше, чтобы именно этот человек передавал ребенка родителям и благословлял его на этот переход в приемную семью.Потому что когда у тебя за спиной стоит человек, который о тебе заботится, который тебя любит, гораздо легче сделать этот шаг к чему-то новому, неизвестному. Источник:

http://changeonelife.ru/guides/pervaya-vstrecha-s-rebenkom-tekstovaya-rasshifroa-vebinara-kateriny-deminoj-chast-1-kak-organizovat-vstrechu-s-malen-kim-rebenkom-v-dome-rebenka/

   

Источник: https://changeonelife.ua/news/persha-zustrich-z-ditinoyu-z-dityachogo-budinku

101Адвокат
Добавить комментарий