На каких основаниях дочку могут забрать в детский дом?

Как забирают детей

На каких основаниях дочку могут забрать в детский дом?

В процессе составления протокола об изьятие детей она попросила предьявить документы. Социальный работник обьявляет ,,Я не обязана вам предьявлять документы,,

Мама отвечает,, Я вообще обязана вас не пустить за порог без документов,,

В комнату вваливаются семь тёток и уговаривают детей поехать с ними в приют.

Мама вмешивается и отвечает : ,,Наши дети посещают кружки, ходили в школу.Все у них есть. Что еще надо,,

Вмешивается соц работник,,Вы понимаете, что у вас нет дров и вы нарушаете закон,,

Мама : ,, Фамилию свою назовите,,В ответ молчание.

Дети – подростки не хотят никуда ехать. На них сотрудник оказывает психологическое давление : ,,Если будете распускать руки и ноги, то сотрудники опеки зафиксируют побои, а это уже статья,если не поедете по хорошему, то родителей лишать родительских прав,,( на 7 – ой мин).

Завязалась драка. Их скручивают, пытаются вытащить, они отмахиваются и пинаются.Старший заступается за младшего и за себя. Дети себя отстояли. Опека пытается маму пристыдить за поведение её детей.

Мама опять спрашивает,,Вы скажете кто нибудь как ваши фамилии, у кого нибудь есть удостоверение,,

В ответ: ,,Мы ничего вам не обязаны показывать,,

Опека :,,Вы бы лучше своим детям дали хорошее образование,,

Мама,, Я мать и без ваших советов обойдусь,,

Опека,, Мы хотим создать более благоприятные условия для ваших детей.Вы с нами не хотите поехать,,

Мать : ,,Этот трюк знаком.Нет, что я там забыла.

Вы уже пытались создать благоприятные условия для наших детей, когда не было дров.

Спасибо большое, мне соседи рассказали как вы ходили к ним и просили написать, что мы детей бьем табуреткой по голове,,

Опека ; ,,Друзья говорят, что мальчиков бьют,,

Мама : ,,Назовите имена и фамилии друзей. Мне нужна конкретика,,

Опека; Прекратите снимать нас на видео,,

Мама ,, отправлю в генеральную прокуратуру,,

Опека : ,,Да ради Бога, хоть Путину, а он переадресует нам,,( Улыбаются ).

Опять завязалась драка, ювеналы пытаются подростков стащить с кровати. Старший заступается за себя и за младшего. Бьет ногами и руками.

Опека садиться и уговаривает по – хорошему : ,, сможете навещать маму в выходные дома.Если мама приведет квартиру в порядок, то вернётесь домой.,,

Дети уговаривают оставить их с мамой дома.

Опека ; ,,Там вы будете учиться,,

Мама: Это вы и не даёте нам право учиться,,

Опека,, А мы не даём, потому что по решению суда надо привести квартиру в порядок, а детей забрать,,

Мама ; ,,Продукты у нас есть. Помогите с дровами,,

Опека ; ,,Мы женщины, и не можем справиться с подростками, но вы хотите, что бы за детьми вскоре пришли соц работники мужчины,,

от себя. Важные слова выделил болдом. А теперь открываем уголовный кодекс и самым внимательным образом читаем статью 206 УК РФ:

УК РФ Статья 206. Захват заложника

1. Захват или удержание лица (двоих детей) в качестве заложника, совершенные в целях понуждения государства, организации или гражданина (матери) совершить какое-либо действие (привести квартиру в порядок) или воздержаться от совершения какого-либо действия как условия освобождения заложника(двоих детей), – и далее по тексту.

Ясен хрен, никто из прокуроров не возбудит уголовное дело против этих сотрудников, но от этого статья 206 УК РФ из обращения не пропадет.

upd. Как это должно быть организовано правильно с лично моей точки зрения?

Вообще по этому делу государство всегда должно помогать и я сторонник безусловного дохода. Но может сложиться ситуация, когда детей с родителям держать нельзя в силу их опасности. Возможность отправления в детдом должен быть только и только если:

1. Против родителей возбуждено уголовное дело, к примеру, по ст.156 УК РФ “Неисполнение родительских обязанностей”

2. Оба родителя (один – если родитель один) заключены в СИЗО до суда.

3. а) Отсутствуют родственники-опекуны, готовые взять детей к себе;

б) Либо опекуны есть, но дети несогласны к ним переезжать.

Только и только при таких обстоятельствах морально правильно отправлять детей в детдом.

Источник: https://pikabu.ru/story/kak_zabirayut_detey_5607076

В Могилеве у неработающей хозяйки двух квартир забрали сына из-за долгов по коммуналке. В Гродно из-за проблем с жильем одинокой матери не отдают ребенка из роддома. В Минске восьмилетнюю девочку отправили в приют: чиновники, уверяет мама, решили, что близкие препятствуют ее учебе.

Список историй, когда родителей и детей разлучают, можно долго продолжать. О том, что к этому приводит, когда маму с папой могут лишить родительских прав и почему попасть в СОП не значит — плохо, TUT.

BY рассказала Елена Герасименко, заместитель председателя комиссии по делам несовершеннолетних Мингорисполкома.

Снимок используется в качестве иллюстрации. Reuters

— Елена Александровна, давайте для начала обозначим, какие семьи попадают на радары проверяющих?

— Абсолютно все. Пока ребенок маленький, за ним наблюдают учреждения здравоохранения, когда подрастет — учреждения образования.

— Поясните.

— До года в семью приходит патронажная сестра. Она осматривает ребенка, обращает внимание на условия, в которых он живет. Например, чисто ли в квартире, есть ли у малыша еда. Если что-то настораживает, сообщает руководству.

Дальше информация поступает в управление образования, и назначается социальное расследование. Вопросы могут возникнуть, когда детей приводят на прививки. Врачи следят: в срок ли это происходит, ухоженное ли у пациента тельце.

Перед тем как ребенок идет в сад и школу, семью посещают воспитатели и учителя. Они смотрят, где спит ученик, могут заглянуть в шкаф и холодильник. Затем два раза в год классный руководитель или воспитатель по закону обязаны навещать семью.

— На этом все?

— Нет, звоночком может стать и сигнал от участкового, который пришел на поквартирный обход. И от гинеколога, если женщина не вовремя стала на учет по беременности. И из ЖКХ, если родители несколько месяцев не платили за коммуналку — и список этот можно продолжать.

Да и бдительных граждан никто не отменял. Только нам в городскую комиссию по делам несовершеннолетних каждый день поступает по звонку. Конечно, по итогу из всех фактов, которые приходят отовсюду, подтверждается менее 30 процентов. Если оказывается, что семья благополучная, ее никто не трогает. Но сигналы мы вынуждены проверить.

— И даже каждый звонок?

— Да. Конечно, иногда оказывается, что ребенок все время плачет, потому что режутся зубки, или сосед попадается с причудой и слышит то, чего нет. Особенно это случается с пожилыми. Но все равно лучше проверить.

Года два или три назад обратилась женщина, сказала, замечает, как соседский мальчик роется в мусорном баке. Выяснилось, мама не кормила ребенка. В 12 лет подросток весил 26 килограммов. Родительница считала, что сын инвалид и у него проблемы со здоровьем.

Сейчас, насколько мне известно, ребенок живет в детском доме, кушает с аппетитом и ходит в школу.

Снимок используется в качестве иллюстрации. Reuters

— А если совпало: пришел участковый, а в квартире празднуют день рождения. На столе, конечно, не только лимонад.

— Никто не стремится забирать детей у родителей, но по закону милиционеры должны обеспечить безопасность ребенка. И если участковый видит: мама с папой уже в таком состоянии, что им не до малыша, сына или дочку заберут. Вспомните, прошлогоднюю историю с хаски. Тогда, пока пьяная мать спала, собака напала на девочку.

Сразу оговорюсь, это не изъятие. Малыша поместят в больницу или дежурный детский дом, и когда родители придут в себя, они могут их забрать. В половине случаев так чаще всего и происходит. Конечно, такая семья попадает на карандаш, и комиссия не раз наведается к ней с проверками. Нужно убедиться, что ребенок в безопасности. Но если все будет в порядке, их даже в категорию СОП не поставят.

— А что значит это страшное слово СОП?

— Ничего страшного в нем нет. СОП (социально опасное положение) — это в первую очередь сигнал о том, что нужно оказать помощь семье. Когда определяют, что семья находится в СОП, на ней не ставят клеймо «плохая», ее хотят поддержать.

Например, наладить взаимоотношения между родителями и детьми или финансово помочь. В СОП, допустим, может попасть и хорошая семья, но с очень низким доходом. И в этом нет ничего зазорного, и детей у них никто забирать не собирается.

Наоборот, ребята смогут бесплатно кушать в школе, ездить в летние лагеря, получать учебники. Для такой семьи — это поддержка.

«Раз к ней зашли, второй, пятый — она пьяная»

Снимок используется в качестве иллюстрации.

— Часто ли детей забирают из семей?

— Никто из чиновников не старается забрать детей. За первые полгода 2017-го в Минске изъяли 175 мальчиков и девочек. Вообще, с 2006-го, когда вступил в силу 18-й декрет, в год в городе из семей изымают около двухсот детей.

— Внушительная цифра.

— На самом деле это очень мало. В Минске сейчас более 360 тысяч детей, на 1 июля в социально опасном положении состояло 2232 ребенка. К тому же, если родители исправятся, они через полгода могут забрать малыша назад. А бывает, и раньше. Недавно разбирали случай мамы-продавца.

Женщина неплохая, но любила после работы выпить. Раз к ней зашли, второй, пятый — она пьяная. Комиссия изъяла у нее девочку. Женщина так испугалась, что за два месяца закодировалась, сделала в квартире косметический ремонт, дополнительные смены стала брать. Конечно, такую маму нужно поддержать.

Какой смысл ждать полгода? Уже через два месяца дочка к ней вернулась.

Из моего опыта: оставшись без детей, 50 процентов родителей быстро берут себя в руки.

— Вы сказали: пять раз зашли, а мама пьяная. А часто детей изымают сразу?

— Только если родители сами оставляют детей, например, подбрасывают под дверь больницы. Или в экстраординарных случаях.

Этой весной, например, нам позвонил мужчина, сказал, что в парке Медвежино в палатке живет женщина с младенцем. Скорее всего, там она его и родила. Ясно, оставлять малыша в такой ситуации опасно.

Маму с ребенком тут же направили в больницу. Правда, женщина потом сама сбежала. В итоге в течение семи дней суд решил вопрос с изъятием.

— Ну а если случай не экстраординарный, как много времени дают специалисты, чтобы родители исправились?

— Если семья находится в СОП, то специалисты работают с ней полгода-год. И только после этого решают: изымать ребенка или нет.

Нередко, кстати, мы пытаемся договориться с родственниками горе-родителей. Просим взять детей под опеку. Вспомните, в апреле в Минске в подъезде одного из домов нашлись два братика, а потом весь город искал их маму. Женщина, как оказалось, оставила малышей с пожилым мужчиной, а мальчишки от него ушли. Ясно, доверять такой матери теперь сложно, поэтому братья сейчас у ее сестер в Гомеле.

«Мама заставляет по ночам молиться. Ясно, к такой маме педагог или комиссия придут на разговор»

Снимок используется в качестве иллюстрации.

— У кого чаще всего забирают детей?

— Причины разные, но в 90 процентах случаев родители пьют.

— А остальные десять?

— Скелеты в шкафу есть и в благополучных семьях. Допустим, родители отказываются от медицинской помощи для ребенка. Года четыре назад одной маленькой жительнице Минска пересадили сердце. Врачи назначили курс лечения, но мать не хотела давать ей таблетки.

Доктора забили тревогу. В итоге, чтобы положить ребенка в больницу, нам пришлось его отобрать. Директор социально-педагогического центра (СПЦ. — Прим. TUT.BY) стал ее официальным опекуном и дал разрешение на госпитализацию.

К сожалению, помочь пациентке медики так и не успели.

Встречаются случаи, когда родители не пускают детей в школу. Притом что базовое образование в нашей стране обязательно и в 6 или 7 лет ребенок должен пойти учиться. Конечно, когда у семьи есть объективные основания для надомного обучения, вопросов нет. Но если сыну или дочке восемь и они непонятно почему не посещают учреждение образования, то появляются вопросы к родителям.

Такие истории единичны, но они есть и детально изучаются. Лишение ребенка права на образование может стать причиной того, что сына или дочку отберут. Такое решение принимается комиссионно. Затем КДН (комиссия по делам несовершеннолетних. — Прим. TUT.BY) сообщает об этом прокурору, который, если не согласен, может незамедлительно это решение отменить.

— Могут ли взять семью на карандаш, если кто-то из родителей потерял работу?

— Если в семье нормальный доход и ребенок не голодает, аккуратно одевается, то какие к такой семье могут быть претензии? Может, там второй родитель хорошо зарабатывает.

— А если у семьи нет своего жилья?

— Арендуйте квартиру по договору найма, и вопросов не возникнет.

— Но в Минске многие снимают без договора.

— С этим пусть налоговая разбирается, нам же важно, чтобы семья была уверена, что завтра они с ребенком не окажутся на улице. И договор им это гарантирует. В то же время, если у людей минская регистрация, какая разница, снимают они жилье по договору или нет?

— А что еще может насторожить проверяющих?

Таких нюансов много, все их даже в законодательстве не пропишешь.

Например, была ситуация, когда ребенок на уроках постоянно засыпал. Учитель спрашивает почему. Отвечает: мама заставляет по ночам молиться. Ясно, что к такой маме педагог или комиссия придут на разговор. То же самое, если наставник заметит, что у ребенка синяки. Откуда они взялись? Как давно появились? Что вообще творится в семье — нужно проверить.

«У семьи всегда должен быть шанс исправиться»

Снимок используется в качестве иллюстрации. Reuters

— А если семья не откроет проверяющим дверь?

— Это тоже настораживает. Когда человеку нечего скрывать, зачем прятаться? Тогда выясняем, кто живет в этой квартире, почему не хотят общаться. Приглашаем родителей в школу, детский сад или социально-педагогический центр на беседу. Важно, чтобы взрослые с пониманием относились к этим разговорам и не воспринимали педагогов, воспитателей и специалистов КДН как врагов.

— Это не очень приятно, когда кто-то посторонний пришел к тебе домой, проверяет шкафы, заглядывает в холодильник.

— Спокойнее нужно к этому относиться. А как иначе выявить, где детям нужна помощь? Случай из моей практики: мать открывает холодильник, а в нем одно куриное бедрышко и пустота. И она уверяет, что приготовит из этого ужин на четверых. Сразу много вопросов к такой чудо-поварихе возникает.

— И семью из-за этого сразу поставят в СОП?

— Нет, у семьи всегда должен быть шанс исправиться, поэтому сначала управление образования проводит социальное расследование.

Создается комиссия, куда могут входить педагог школы, представитель СПЦ, воспитатель дошкольного учреждения, милиционер.

Раз в неделю, раз в месяц, а то и каждый день — все зависит от ситуации — они приходят к семье. Наблюдают, как люди живут, как воспитывают детей, какие выводы для себя делают.

— Когда из СОП семья переходит в статус нуждающихся в госзащите и у них забирают ребенка?

— Когда из месяца в месяц родители не исправляются, возникает вопрос, нужен ли им ребенок? И школа обращается в комиссию по делам несовершеннолетних, чтобы ребенка признали нуждающимся в госзащите и забрали.

— Сколько длится для семьи такая проверка?

— Четких сроков никто не устанавливает. Максимум, который у нас был, — два года. Это была семья с низким доходом, которая нуждалась в финансовой поддержке. Позже дети подросли, кто-то стал сам зарабатывать, маме с папой стало проще, и мы их сняли с СОП.

— Что нужно сделать горе-родителям, чтобы вернуть ребенка?

— Часто они не работают, тогда необходимо трудоустроиться или пойти на курсы. Закодироваться или посещать группу анонимных алкоголиков.

Сделать дома хотя бы косметический ремонт, походить к нашим психологам, чтобы наладить родительско-детские отношения.

Если через полгода, пока ребенок находится на гособеспечении, мама с папой не меняют свой образ жизни, специалисты готовят в суд материалы на лишение их родительских прав.

Источник: https://news.tut.by/society/564220.html

Спасти из притона: как в России отбирают детей

На каких основаниях дочку могут забрать в детский дом?

— В последнее время стало известно о нескольких громких делах, которые связаны с оставлением детей в опасности. У каких родителей можно забрать ребенка и почему?

— Семейным кодексом органы опеки и попечительства наделены правом изымать ребенка из семьи только в одном случае — если его жизни и здоровью угрожает опасность.

Эти ситуации регулирует статья 77: «При непосредственной угрозе жизни ребенка или его здоровью орган опеки и попечительства вправе немедленно отобрать ребенка у родителей (одного из них) или у других лиц, на попечении которых он находится». Просто так ребенка из семьи забрать нельзя.

Поэтому если органы опеки и попечительства получают информацию о том, что ребенку угрожает опасность, то они, соответственно, имеют право прийти, оформить соответствующий акт и забрать ребенка из семьи.

Это все. Дальше, что называется, дело отдается на откуп правоприменителя. Под непосредственной угрозой может пониматься, когда ребенка реально могут убить, а может — когда орган опеки не нашел нужного количества продуктов в холодильнике и говорит: «Мы считаем, что здоровью ребенка угрожает опасность — его здесь недокармливают». Или

пришел представитель опеки, увидел синяк на руке ребенка — и решает, что тоже есть опасность.

Немедленное отобрание оформляется актом органа исполнительной власти, в Москве это решается на уровне района, глава муниципального образования выносит соответствующий акт.

Чиновники обязаны уведомить прокурора и после этого поместить ребенка в соответствующее учреждение, где он будет временно находиться, и после этого обязаны сразу же выйти в суд с ходатайством о лишении родительских прав или об ограничении родительских прав.

— Если говорить о европейском законодательстве, там более четко уточнены эти нормы?

— Разные страны регулируют эти вопросы по-разному, единого стандарта нет.

Что касается, например, скандинавских стран, там механизм настолько драконовский, что ребенка могут забрать только на том основании, что он в садике или в школе заявил, что суп недосоленный или пересоленный или что родители при нем ругались матом.

Там система органов опеки нацелена на то, чтоб забирать ребенка из своих семей и передавать в приемные. Целый бизнес на этом построен. У нас, несмотря на перегибы, эти перегибы все же, как правило, носят единичный характер.

При подключении общественности, средств массовой информации, как правило, права родителей бывают восстановлены. Вспомните ситуацию с матерью-одиночкой из Санкт-Петербурга, страдающей глухотой, там все разрешилось. Другое дело, что органы власти, видимо, не смогли помочь живущей в тяжелых условиях семье, за них это пришлось сделать волонтерам.

— Если говорить о правоприменительной практике, кого чаще всего лишают родительских прав? Это алкоголики-тунеядцы?

— Чаще всего это действительно лица, которые злоупотребляют алкогольными напитками либо принимают наркотики, то есть ведут асоциальный образ жизни. Бывают случаи, когда родители- алкоголики не кормят маленьких детей и ребенок просто может умереть с голоду.

У родителей-наркоманов бывают настолько антисанитарные условия, что ребенку действительно опасно находиться дома: там притон, туда приходят подозрительные личности, там употребляют наркотики и так далее.

— А если говорить о последних случаях: с так называемой, девочкой-маугли или четырьмя детьми в Мытищах, которые не были зарегистрированы. Почему такие случаи остаются без профилактического внимания?

— У органов опеки есть обязанность следить за всеми, но, как правило, это относится к семьям, которые навскидку требуют внимания: это либо многодетные семьи, либо семьи с приемными детьми, либо патронажные семьи.

Следить за каждой семьей без сигнала в задачу органов опеки не входит, потому что тогда численность сотрудников придется доводить до численности полицейских. Наверное, это и не надо.

Действительно, как правило, органы опеки работают по сигналам детских садов и школ, больниц, соседей — по таким обращениям они обязаны проводить проверку.

У самих органов опеки тоже бывают сложности. У коллеги был случай: в Омской области у семьи, употребляющей наркотики, органы опеки долгое время не хотели забирать детей.

Проблема оказалась в том, что они жили в отдаленном районе, специализированное учреждение, куда изъятых из семьи детей необходимо было поместить до принятия судом решения о лишении родительских прав, просто отсутствовало.

В этой связи детей размещали то дома у сотрудницы ПДН, то в больнице, то опять возвращали в семью. В конечном итоге после решения суда о лишении родительских прав детей поместили в дом-интернат.

— Но, например, для школ обращение в опеку или полицию может расцениваться как вынос сора из избы…

— Воспитатели, учителя, медики обязаны сообщать. Но мы знаем, что царицей большинства госучреждений является статистика. И это бич нашей страны. К сожалению, пока мы не научились оценивать учреждения, кроме как на основании статистического учета.

А статистика, к сожалению, иногда играет очень негативную роль.

И вы абсолютно правы: зачастую бывает так, что те же учителя или воспитатели детских садов (а сады и школы сейчас объединяют в большие комплексы) для того, чтобы не допустить снижения рейтинга своих учебных заведений, пытаются скрыть какие-то сигналы, чтобы не получить негативные баллы в рейтинг и не навредить своему учреждению и себе. Здесь можно говорить о перегибах на местах, потому что законодательно у нас все нормально отрегулировано. Просто надо с такими случаями бороться, и, может быть, сделать так, чтобы подобная информация не влияла на имидж учреждения.

— В истории с жительницей Екатеринбурга, которая перенесла операцию по удалению груди, тоже была угроза для детей?

— В каждой ситуации надо разбираться индивидуально. Вероятно, что вопрос о том, чтобы изъять детей, встал перед органами в связи с психическим здоровьем приемного родителя. Что касается приемных детей, то со стороны органов опеки обязан быть серьезный дополнительный контроль.

Если говорить в целом, то если есть подтвержденные документально — соответствующими экспертизами, — данные о том, что детям может угрожать психическое нездоровье приемного родителя, тогда применяются меры.

Все, что касается детей, — всегда очень сложные и тонкие процессы. Мы, например, вели громкое дело жителя Подмосковья: его супруга родила мертвого ребенка, украла другого и мужу сказала, что она его родила, а выяснилось это через два года.

Женщину привлекли к уголовной ответственности, слава богу, не посадили, а ребенка забрали.

К сожалению, отцу, который два с лишним года воспитывал этого ребенка, не дали возможность вести дальнейшее усыновление: суд счел, что в приемной семье другой ребенку будет лучше.

Могу сказать, что каждое дело сложное, индивидуальное, тут необходимо обязательно подключать специалистов-психологов, необходимо очень плотно и тщательно работать с органами опеки, потому что любая ситуация должна решаться в первую очередь в интересах детей.

Источник: https://www.gazeta.ru/comments/2019/06/02_a_12319585.shtml

На что имеют право сотрудники опеки? Из-за чего они могут забрать детей? Отвечает президент благотворительного фонда «Волонтеры в помощь детям-сиротам» Елена Альшанская

На каких основаниях дочку могут забрать в детский дом?

Многие родители подвержены фобии, связанной с органами опеки: придут люди, увидят, что на полу грязно, найдут синяк у ребенка и заберут его в детский дом. «Медуза» попросила президента фонда «Волонтеры в помощь детям-сиротам» Елену Альшанскую рассказать, на что имеют право сотрудники опеки и какими критериями они руководствуются, когда приходят в семью.

Вообще закон предполагает только один вариант «отобрания» ребенка из семьи не по решению суда. Это 77-я статья Семейного кодекса, в которой описывается процедура «отобрания ребенка при непосредственной угрозе его жизни или здоровью».

Только нигде вообще, ни в каком месте не раскрывается, что называется «непосредственная угроза жизни и здоровью». Это решение полностью отдают на усмотрение органов. И в чем они эту угрозу усмотрят — их личное дело.

 Но главное, если все же отобрание происходит, они должны соблюсти три условия. Составить акт об отобрании — подписанный главой муниципалитета. В трехдневный срок — уведомить прокуратуру. И в семидневный срок подать в суд на лишение либо ограничение прав родителей.

То есть эта процедура вообще пути назад для ребенка в семью не предусматривает.

Если сотрудникам опеки непонятно, есть непосредственная угроза или нет, но при этом у них есть какие-то опасения, они ищут варианты, как ребенка забрать, обойдя применение этой статьи.

 Также на поиски обходных путей очень мотивирует необходимость за семь дней собрать документы, доказывающие, что надо семью лишать или ограничивать в правах.

 И мороки много очень, и не всегда сразу можно определить — а правда за семь дней надо будет без вариантов уже требовать их права приостановить? Вообще, никогда невозможно это определить навскидку и сразу, на самом деле.

Как обходится 77-я статья? Например, привлекается полиция, и она составляет акт о безнадзорности — то есть об обнаружении безнадзорного ребенка. Хотя на самом деле ребенка могли обнаружить у родителей дома, с теми же самыми родителями, стоящими рядом. Говорить о безнадзорности в этом смысле невозможно.

Но закон о профилактике беспризорности и безнадзорности и внутренние порядки позволяют МВД очень широко трактовать понятие безнадзорности — они могут считать безнадзорностью неспособность родителей контролировать ребенка.

Полицейские могут сказать, что родители не заметили каких-то проблем в поведении и здоровье ребенка или не уделяют ему достаточно внимания — значит, они не контролируют его поведение в рамках этого закона. Так что мы можем составить акт о безнадзорности и ребенка забрать.

Это не просто притянуто за уши, это перепритянуто за уши, но большая часть отобраний происходит не по 77-й статье. Почему полиция не возражает и не протестует против такого использования органами опеки? Мне кажется, во-первых, некоторые и правда считают, что безнадзорность — понятия такое широкое.

Но скорее тут вопрос о «страшно недобдеть», а если и правда с ребенком что-то случится завтра? Ты уйдешь, а с ним что-то случится? И ответственность за это на себя брать страшно, и есть статья — за халатность.

Второй, тоже очень распространенный вариант — это добровольно-принудительное заявление о размещении ребенка в приют или детский дом, которое родители пишут под давлением или угрозой лишения прав. Или им обещают, что так намного проще будет потом ребенка вернуть без лишней мороки. Сам сдал — сам забрал.

Самое удивительное и парадоксальное, что иногда получается, что, выбирая другие форматы, органы опеки и полиция действуют в интересах семьи и детей.

Потому что, если бы они все-таки делали акт об отобрании, они бы отрезали себе все пути отступления — дальше по закону они обязаны обращаться в суд для лишения или ограничения родительских прав. И никаких других действий им не приписывается.

А если они не составляют акт об отобрании, то есть всевозможные варианты, вплоть до того что через несколько дней возвращают детей домой, разобравшись с той же «безнадзорностью». Вроде «родители обнаружились, все замечательно, возвращаем».

Опека никогда не приходит ни с того ни с сего. Никаких рейдов по квартирам они не производят. Визит опеки, как правило, следует после какой-то жалобы — например, от врача в поликлинике или от учителя.

Еще с советских времен есть порядок: если врачи видят у ребенка травмы и подозревают, что тот мог получить их в результате каких-то преступных действий, он обязан сообщить в органы опеки.

Или, например, ребенок приносит в школу вшей, это всем надоедает, и школа начинает звонить в опеку, чтоб они приняли там какие-то меры — либо чтобы ребенок перестал ходить в эту школу, либо там родителей научили мыть ему голову. И опека обязана на каждый такой сигнал как-то прореагировать.

Формально никаких вариантов, четких инструкций, как реагировать на тот или иной сигнал, нет. В законе не прописаны механизмы, по которым они должны действовать в ситуациях разной степени сложности.

Скажем, если дело во вшах, стоило бы, например, предложить школьной медсестре провести беседу с родителями на тему обработки головы. А если речь о каком-то серьезном преступлении — ехать на место вместе с полицией.

Но сейчас на практике заложен только один вариант реакции: «выход в семью».

О своем визите опека обычно предупреждает — им ведь нет резона приходить, если дома никого нет, и тратить на это свой рабочий день. Но бывает, что не предупреждают. Например, если у них нет контактов семьи. Или просто не посчитали нужным. Или есть подозрение, что преступление совершается прямо сейчас. Тогда выходят, конечно, с полицией.

Поведение сотрудников опеки в семье никак не регламентировано — у них нет правил, как, например, коммуницировать с людьми, надо ли здороваться, представляться, вежливо себя вести.

Нигде не прописано, имеет ли сотрудник право, войдя в чужой дом, лезть в холодильник и проверять, какие там продукты.

С какого такого перепугу, собственно говоря, люди это будут делать? Тем более что холодильник точно не является источником чего бы то ни было, что можно назвать угрозой жизни и здоровью.

Почему это происходит и при чем тут холодильник? Представьте себя на месте этих сотрудников. У вас написано, что вы должны на глазок определить непосредственную угрозу жизни и здоровью ребенка.

Вы не обучались специально работе с определением насилия, не знаток детско-родительских отношений, социальной работы в семье в кризисе, определения зоны рисков развития ребенка. И обычно для решения всех этих задач уж точно нужен не один визит, а намного больше времени.

 Вы обычная женщина с педагогическим в лучшем случае — или юридическим образованием. Вот вы вошли в квартиру. Вы должны каким-то образом за один получасовой (в среднем) визит понять, есть ли непосредственная угроза жизни и здоровью ребенка или нет.

Понятно, что вряд ли в тот момент, когда вы туда вошли, кто-то будет лупить ребенка сковородкой по голове или его насиловать прямо при вас. Понятно, что вы на самом деле не можете определить вообще никакой угрозы по тому, что вы видите, впервые войдя в дом.

У вас нет обязательств привести специалиста, который проведет психолого-педагогическую экспертизу, поговорит с ребенком, с родителями, понаблюдает за коммуникацией, ничего этого у вас нет и времени на это тоже. Вам нужно каким-то образом принять правильное решение очень быстро.

И совершенно естественным образом выработалась такая ситуация, что люди начинают смотреть на какие-то внешние, очевидные факторы. Вы не понимаете, что смотреть, и идете просто по каким-то очевидным для вас вещам, простым: грязь и чистота, еда есть — еды нет, дети побитые — не побитые, чистые — грязные.

То есть по каким-то абсолютно очевидным вещам: у них есть кровать — или им вообще спать негде, и валяется циновка на полу, то есть вы смотрите на признаки, которые на самом деле очень часто вообще ни о чем не говорят.

Но при этом вы поставлены в ситуацию, когда вы должны принять судьбоносное решение в отсутствие процедур, закрепленных экспертиз, специалистов, вот просто на глазок и сами.

Пустые бутылки под столом? Да. Значит, есть вероятность, что здесь живут алкоголики. Еды в холодильнике нет? Значит, есть вероятность, что детям нечего есть и их морят голодом.

При этом в большинстве случаев все-таки сотрудники органов опеки склонны совершенно нормально воспринимать ситуацию в семье, благоприятно. Но у них есть, конечно, какие-то маркеры, на которые они могут вестись, на те же бутылки из-под алкоголя например.

Риск ошибки при такой вот непрофессиональной системе однозначно есть. Но вообще эти сотрудники — обычные люди, а не какие-то специальные детоненавистники, просто у них жуткая ответственность и нулевой профессиональный инструмент и возможности.

И при этом огромные полномочия и задачи, которые требуют очень быстрого принятия решений. Все это вкупе и дает время от времени сбой.

Если говорить о зоне риска, то, конечно, в процентном отношении забирают больше детей из семей, где родители зависимы от алкоголя или наркотиков, сильно маргинализированы. В качестве примера: мама одиночка, у нее трое детей, ее мама (то есть бабушка детей) была алкогольно зависимой, но вот сама она не пьет.

Уже не пьет, был период в молодости, но довольно долго не пьет. И живут они в условиях, которые любой человек назвал бы антисанитарными. То есть очень-очень грязно, вонь и мусор, тараканы, крысы бегают (первый этаж).

Туда входит специалист органа опеки, обычный человек, ему дурно от того, в каких условиях живут дети, и он считает, что он должен их спасти из этих условий.

И вот эти антисанитарные условия — это одна из таких довольно распространенных причин отобрания детей. Но внутри этой грязной квартиры у родителей и детей складывались очень хорошие, человеческие отношения. Но они не умели держать вот эту часть своей жизни в порядке.

По разным причинам — по причине отсутствия у мамы этого опыта, она тоже выросла в этой же квартире, в таких же условиях, по причине того, что есть какие-то особенности личности, отсутствия знаний и навыков.

Конечно, очень редко бывает так, что опека забирает ребенка просто вообще без повода или вот таких вот «видимых» маркеров, которые показались сотрудникам опеки или полиции значимыми. 

в СМИ и обыденное мнение большинства на эту тему как будто делят семьи на две части. На одном краю находятся совершенно маргинальные семьи в духе «треш-угар-ужас», где родители варят «винт», а младенцы ползают рядом, собирая шприцы по полу.

А на другом краю — идеальная картинка: семья, сидящая за столиком, детишки в прекрасных платьях, все улыбаются, елочка горит. И в нашем сознании все выглядит так: опека обязана забирать детей у маргиналов, а она зачем-то заходит в образцовые семьи и забирает детей оттуда.

На самом деле основная масса случаев находится между этими двумя крайностями. И конечно, ситуаций, когда вообще никакого повода не было, но забрали детей, я практически не знаю. То есть знаю всего пару таких случаев, когда и внешних маркеров очевидных не было, — но всегда это была дележка детей между разводящимися родителями.

А вот чтобы без этого — не знаю. Всегда есть какой-то очевидный повод. Но наличие повода совсем не значит, что надо было отбирать детей.

В этом-то все и дело. Что на сегодня закон не предусматривает для процедуры отобрания обратного пути домой. А в рамках разбора случаев не дает четкого инструмента в руки специалистам (и это главное!), чтобы не на глазок определить экстренность ситуации, непосредственность угрозы.

И даже тут всегда могут быть варианты. Может, ребенка к бабушке пока отвести. Или вместе с мамой разместить в кризисный центр на время. Или совсем уж мечта — не ребенка забирать в приют из семьи, где агрессор один из родителей, а этого агрессора — удалять из семьи.

Почему ребенок становится зачастую дважды жертвой?

Надо менять законодательство. Чтобы не перестраховываться, не принимать решения на глазок. Чтобы мы могли защищать ребенка (а это обязательно надо делать), не травмируя его лишний раз ради этой защиты.

Записал Александр Борзенко

Источник: https://meduza.io/feature/2017/01/26/na-chto-imeyut-pravo-sotrudniki-opeki-iz-za-chego-oni-mogut-zabrat-detey

В каких случаях суд может решить, что ребенка следует забрать из семьи?. новости. первый канал

На каких основаниях дочку могут забрать в детский дом?

Страшные цифры приводят социологи: по их данным, в России около 800 тысяч детей-сирот. Причем у 80 % этих ребят живы мамы и папы.

Кто-то отказывается от своих детей сам, но немало и тех, у кого ребенка забирают, чтобы спасти его от побоев и голода. И самое поразительное, что люди, которых лишили родительских прав, не испытывают по этому поводу особых переживаний. Они не только не приходят в интернат навестить своих малышей, но даже не интересуются, как они там живут.

Репортаж Екатерины Качур.

Почему эту ночь 23-летняя Наталья провела не в своей постели, а, неудобно свернувшись, в кресле, она ответить не может. Слишком много выпила накануне. Кто покормил 3 кошек, 2 собак и одну 4-летнюю дочку, тоже не знает. Скорее всего, никто.

По крайней мере, судя по запаху в квартире, гулять животных не выводили давно. А с девочкой – испуганной, забитой Сашенькой, похоже, и вовсе не церемонились.

Ее любимой игрушкой был тощий немытый котенок и колода карт: самые яркие картинки, которые она видела в своей жизни.

Именно этот сказочный мир она и взяла с собой, когда инспекторы по делам несовершеннолетних уводили девочку из квартиры. Не плакала, не кричала, не сопротивлялась. Мать подписалась под своим согласием, и Сашу отправили в детдом. Теперь, если в течение полугода Наталья не будет бороться за ребенка, ее лишат родительских прав.

Как это стало с мамой 12-летнего Алеши, который сейчас находится в одном из детских приютов Москвы.

Алексей, обитатель социального приюта для детей и подростков “Солнцево”: “Я помню, мы с мамой на “чертовом колесе” катались, я был маленьким тогда, в парк ездили, в кинотеатр, в театр. А потому у нее появился какой-то хахаль, и она вместе с ним начала пить. Пошло-поехало, потом они вместе с ним начали меня бить”.

В пьяном угаре отчим бросал в Лешу палки и стеклянные пепельницы. Иногда попадал, а мать на это никак не реагировала.

Даже сейчас, когда Леша приходит ее навестить – а это в приюте приветствуется, мать с ним почти не разговаривает. С друзьями Леша не любит обсуждать эту тему.

Здесь вообще между собой редко говорят о родителях. Зато с родителями часто общается директор приюта. Не всегда получается ласково.

Александр Кардаш, директор социального приюта для детей “Солнцево”: “Если мама злоупотребляет алкоголем, я могу сказать, что ты умрешь на помойке, ты никому не будешь нужна, посмотри на себя в зеркало, на что ты похожа в свои 25 лет!”

Но одной словесной пощечины, как правило, хватает ненадолго. Александр Кардаш уверяет, с мамами и папами нужно работать. Помогать им трудоустроиться, перестать пить, начать следить за своим домом и детьми. Словом, делать все, чтобы восстановить семью.

На маму Кости специалисты потратили 2 года. Когда его со старшим братом забрали в приют, дома царил беспорядок, дети ходили избитые, голодные и пропускали школу. Но Костя это отрицает. Как любой брошенный ребенок, он оправдывает все мамины поступки.

Константин, обитатель социального приюта для детей и подростков “Солнцево”: “Мне было обидно, потому что нас с мамой разлучают”.

Он пытается крепиться, но разговор о матери каждый раз заканчивается слезами. Скоро они будут вместе. Это тот счастливый случай, когда маму восстановили в родительских правах. К сожалению, это происходит нечасто.

Из 36 тысяч случаев лишения родительских прав в истекшем году только 10 % матерей попытались вернуться к детям.

Николай Ермаков, руководитель муниципалитета “Кунцево”, руководитель органа опеки “Кунцево”: “Большинство не стремятся отстаивать, реально отстаивать права. Много может быть криков, шума, пока ребенок еще находится в квартире. А когда он попадает либо в приют, либо у опекуна, все заканчивается”.

Большинство органов опеки во всех городах России сегодня считают лишение родительских прав крайней мерой. Есть более мягкий вариант – ограничение прав. Он хотя бы дает матерям шанс одуматься.

6-летнего Никиту специалисты органов опеки называют Маугли. Он самостоятельно написал главное в жизни слово, а еще год назад его нашли в разрушенной квартире в маленькой детской кроватке. За решетками этой кровати он так и просидел всю свою жизнь.

Не говорил, не ходил, не умел держать ложку. Его мама тяжело переживала уход мужа и смерть собственной матери, умершей от рака. Боязнь заразить этой страшной болезнью ребенка стала для женщины настоящей манией, поэтому все эти годы она не выпускала Никиту даже на пол.

Понимала, что Никита не развивается, подумывала отдать в детдом.

Калистиона Голубь, мать Никиты: “Я представляла такой вариант – какое-то детское учреждение. Но когда встал вопрос, я просто не смогла этого перенести. Состояния своего, что я останусь без ребенка, это был ужас”.

Если мать борется за ребенка, она небезнадежна, решили специалисты и стали помогать этой семье заботой и деньгами. Через год мать пришла в себя, а Никита стал быстро нагонять сверстников. Таких результатов не удалось бы достичь, попади мальчик в приют или детский дом. И это спасенное материнство работники службы опеки считают своей лучшей наградой.

Ведущая: “В каких случаях суд может лишить нерадивых мам и пап родительских прав, и ждет ли какое-то наказание тех, кто издевается над собственными детьми. Об этом нам расскажет руководитель службы помощи несовершеннолетним матерям Марианна Вронская. Здравствуйте, Марианна Игоревна”.

Гость: “Здравствуйте”.

Ведущая: “Скажите, за что, прежде всего, могут лишить родительских прав?”

Гость: “Одна из основных причин – это невнимание к своему ребенку. Отказ ему в содержании, алкоголизм, наркомания, очень важная веская причина для лишения родительских прав”.

Ведущая: “Это делается только через суд?”

Гость: “Решение принимает только суд. Органы опеки и попечительства имеют право, согласно все тому же Семейному кодексу, незамедлительно изъять ребенка из семьи. И в течение 3 дней в таком случае они должны сами возбудить дело в суде и потребовать ограничений или лишения родительских прав”.

Ведущая: “А кто, прежде всего, выступает инициатором этого дела? Могут ли соседи, например, рассказать о том, что, на их взгляд, плохо ведут себя родители?”

Гость: “Это могут быть учебные заведения. Конечно же, приоритет за органами опеки и попечительства. Но, при этом, соседи могут проявить свою инициативу. Они могут обратиться к прокурору, они могут обратиться в тот же суд и в органы опеки”.

Ведущая: “А можно ли лишить родительских прав отца, если он не занимается воспитанием ребенка?”

Гость: “Да, и мне приходилось это рекомендовать. И мать, и ребенок зависят от отца ребенка до тех пор, пока он в полной мере обладает всеми родительскими правами.

Не могут без него или без его разрешения выехать за границу на отдых или на учебу, не может поменять ребенку фамилию в соответствии с фамилией нового мужа и так далее.

Если отец систематически алиментов не платил, то это достаточно веское основание само по себе для того, чтобы лишить родителя родительских прав”.

Ведущая: “А, кстати, если лишают родителей прав, они обязаны платить алименты ребенку?”

Гость: “Да, алименты все равно обязаны платить. Мало того, ребенок продолжает оставаться наследником имущества. То есть, у ребенка все его права остаются.

И даже если ребенок изымается из семьи, то есть он не оставляется с одним из родителей, а, вообще, уходит в сиротское учреждение, то даже в этом случае, помимо полного государственного обеспечения, этот ребенок получает на свою сберкнижку алименты со стороны родителей. Или, если родителей нет в живых, или одного из них нет в живых, пенсию по потери кормильца”.

Ведущая: “А есть еще такая процедура ограничения прав. Что это такое?”

Гость: “Это происходит в тех случаях, когда родители, допустим, не по причине или не по своей вине, не вследствие алкоголизма или наркомании ребенком не занимаются, а вследствие, например, психического заболевания. Или каких-то еще непредвиденных обстоятельств”.

Ведущая: “А если родители ведут себя жестоко, избивают ребенка, кроме такой меры, как лишение прав, какие еще наказания могут быть, меры воздействия на таких людей?”

Гость: “Насилие бывает разным. Не только физическое, но и психическое. И, если ребенка не кормят, не уделяют ему должного внимания, это тоже насилие над ребенком. Есть специальные статьи в Уголовном кодексе, наказание будет более суровым, чем в случае, если неправомерные действия совершены по отношению к взрослому человеку”.

Ведущая: “Спасибо, Марианна Игоревна. Как найти управу на жестоких родителей и помочь детям, которые стали заложниками в собственной семье, нам рассказала руководитель службы помощи несовершеннолетним матерям Марианна Вронская”.

Источник: https://www.1tv.ru/news/2008-10-16/184033-v_kakih_sluchayah_sud_mozhet_reshit_chto_rebenka_sleduet_zabrat_iz_semi

101Адвокат
Добавить комментарий